Конспекты на дорогах к пьедесталу. Книга 2. Колхоз

– Витя, я ещё вчера хотела тебя кое о чём попросить, – она протянула Кранчевскому на пухлой ладошке кусок джинсовой ткани с пуговичкой на ней: – Передай это, пожалуйста, Володе, когда вернётся.

Виктор кивнул. Но когда Лариса уже ушла, он уставился сначала на пуговицу, потом на Машу:

– Интересно, откуда это у неё?

Шумкин, совершенно не понимая, о чём речь, рассеянно пожал плечами и потянулся к тарелке Кранчевского. Маша взяла пуговицу, прочла:

– «Монтана». Американская фирма, – уточнила она.

Кранчевский смотрел всё так же растерянно:

– Понятно, что не советская. Вот только как эта пуговица попала к Ларисе, если джинсы Вовке купили родители?

Маша вздохнула. Задумчивость Виктора и решительность Шумкина, перешедшего на сгущёнку, так опрометчиво выставленную ею для кофе, выводили её из себя.

– А не кажется ли вам, ребята, что вас обоих уже давно ждут в институте? – спросила Маша, развернувшись. Оба парня кивнули. Шумкин, только теперь осознавая, что опаздывает, забегал по дому, вынося рюкзак и сумку с вещами к выходу, Кранчевский, сославшись на необходимость «посидеть-подумать в туалете», наоборот, медлил.

С усмешкой глядя на жениха, Маша прекрасно понимала, чего он в действительности хочет.

20

Поле, шириной с километр, делила посредине дорожка для прохода трактора. Бесконечная череда грядок была похожа на волны в бескрайнем океане.

– Тут и помрём, – вяло предположил Кириллов, подталкиваемый Кирьяновым. Сняв очки, Толик-младший обтёр их о ткань спортивных штанов, заправленных в высокие резиновые сапоги.

Кирьянов, поправляя точно такую же вязаную шапочку, как у друга, сощурился от беспомощного луча солнца, пробившегося сквозь массу тяжёлых туч:

– Никто пока ещё не умер. Держи лучше своё ведро покрепче, да ворот куртки затяни – дует, – старший студент огляделся, вздохнул, но не безнадёжно, а словно настраиваясь на долгую дистанцию, и первым из группы шагнул на пашню. За лето она высохла, затвердела, но на поверхности сапоги заскользили по мокрой грязи.

– Первый пошёл! – скомандовал весело Русанов и, подмигнув девушкам, двинулся за Кирьяновым. Его напарник Лысков сделал отмашку рукой, как флажком на старте:

– Второй пошёл! – Павел Константинович шагнул на поле.

Вслед за ними парами двинулись остальные. Вдвоём собирать было легче: один шёл по левому краю грядки, второй – по правому. Картошка, вывернутая плугом, лежала в основном на поверхности.