Конспекты на дорогах к пьедесталу. Книга 5: Экзамены

– Палстиныч, здесь нет брюшины, – заверял Шумкин, разобравшись с прикреплениями мышц плеча.

– Шумкин, и слава богу, что брюшины нет на спине. Кстати, Миша, скажи нам, где она находится.

– Я? – взвизгивал Соснихин, кое-как вставив рёбра в предназначенные им отверстия грудины, – за что, Палстиныч?

– Да при чём тут ты, если речь идёт о животе? Миша, ты видишь вон ту полупрозрачную серозную оболочку, тонкую и блестящую. Оттяни её.

Ячек, убедившись, что смотрят на него, изо всех сил тянул что-то из Борюсика.

Так впервые назвал анатомическое тело для опытов старшекурсник Галицкий, в результате имя сопровождало труп уже четвёртый учебный сезон.

– Серозная – это серая?

– Ячек, серозная – это плотная и выстилающая полые органы. Кстати, назови мне, Миша, какие из них ты знаешь?

– Я? – теперь уже ворчал Шумкин, складывая одно на другое волокна трапециевидной мышцы.

– Да хотя бы ты! – сдавался Лысков.

– Палстиныч, нет такого вопроса в билетах, – качал Шумкин головой.

– Точно нет, – уверял Соснихин.

– Пастилныч, ночно тет, – Ячек отпускал вытянутую ткань и тёр затёкшую шею. Работать в анатомке было даже тяжелее, чем держать «крест» на гимнастических кольцах. Такая уверенность возмущала Павла Константиновича. Откуда и кто мог знать, какие вопросы профессор может всунуть в экзаменационные билеты? И вообще, что это за метод обучения, когда пробуешь запомнить только схему ответа, а не понять принцип строения!

– Так вы знаете, в чём разница между брюшиной и брыжзейкой? Или для вас это одно и то же? И к какой стенке крепятся полые органы брюшной полости? И почему они полые?

– Потому, что они пустые, – радостно кричал Соснихин, выхватив из серии вопросов самый простой.

– Голова у тебя, Миша, пустая, – Лысков вздыхал. Три тёзки вторили его разочарованию вздохом ещё более глубоким, и всё приходилось начинать сначала. И про то, что полые органы позволяют проход или проток, а литые нет. И про то, что у каждой ткани всегда есть три оболочки, а в брюшной полости имеются как задняя стенка, так и передняя.

Увлекшись, Павел Константинович ловко орудовал пинцетами, то защепив какую-то плёнку и уверяя, что она блестящая, тогда как она была серая, как прочие, то тыча в одинаково чёрных червяков, объясняя, что один из них – точно артерия, тогда как другой – вена. И почему белая линия живота никак не может быть чёрной, спрашивал тут же конькобежец Штейнберг.