Признанию взамен

Дима следил за поливом и прополкой. Тимофей, при машине, был хорошим подспорьем для закупок провизии и поездок в банки для закрытия счетов, в похоронные службы, где мать заказала памятник сразу для себя и Виктора, к нотариусу – оформить завещание на квартиру и дачу. Зная, что Сергей не сможет вернуться ни для похорон, ни для вступления в наследство, Ада всё оставляла младшему сыну.

– Поделишься потом с Серёжей, – попросила она. Тимофей обещал исполнить волю матери. Успокоенная этой мыслью, Ада умерла в начале октября того же 1994 года.

Поминки отвели тоже на даче и при активном участии Новиковых. Валентина, помогая Тамаре и до этого: где лекарствами, где продуктами с работы, взялась составлять меню. Борис Михайлович договорился со столовой для железнодорожников. Александр дал деньги на столы. Людмила заказала обед. В посёлке, на те времена ещё не таком разросшемся, все друг друга знали давно и не только по фамилиям. Скоропостижную смерть Белецких обсуждали на все лады, недоумевая, что травница и некурящий умерли от рака.

Тимофей эти разговоры переносил плохо. На сорок дней напился от тоски так, что хотел утопиться в водохранилище, на берегу которого стоял посёлок. Как оказался на диване в соседской прихожей, не помнил. Оказалось – привела семилетняя Вероника. Девочка росла, хотя и своенравной, очень доброй и сердечной. Таскала в дом то подраненных скворцов, то бродячих кошек, то сбитых ёжиков. Тимофея тоже подобрала на берегу озера: он пьяный упал в воду. «Намереннонечаянно», – как объяснил уже утром, принимая от девчушки чай. Ночь парень провёл на веранде Новиковых. Сильно смущённый, он кутался в одеяло. Вещи его за ночь не высохли, надеть было нечего. Сидел и дрожал, от стыда больше, чем холода.

– Я бабку твою, Ника, вообще боюсь, – признался он.

– Мы её сами боимся, – прошептала девочка, сморщив нос, но тут же добавила, – но вообще-то она не страшная. Только громкая.

– Я не люблю громких. Моя мама всегда говорила тихо и ласково, – вспомнил он и не удержался, заплакал.

Вероника тоже зашмыгала носом:

– Ты не плачь. Когда у меня ёжик умер, то там, где я его закопала, выросли лютики, а у галки трын-трава. Если твоя мама была добрая, значит будут гладиолусы.

– Во-первых, мою маму не закопали, а похоронили, а, во-вторых, почему это гладиолусы? – удивился Тимофей сквозь слёзы, а потом каждый раз рассматривал лебеду и чертополох, проклюнувшиеся на могиле.