Признанию взамен

– А ты не исключаешь, Людочка, что твой, с хорошим почерком, – кличка прилипла к будущему родственнику на всю жизнь, трансформировавшись со временем в «твой, что тяжелее ручки ничего не держал», – ездит в свою деревню, в том числе, и по сердечным вопросам? – как-то спросила Раиса Степановна, заметив, что в выходной и при хорошей погоде дочери не с кем прогуляться.

Ответ Людмилы был категоричным:

– Что ты, мама. Саша такой человек, что, если раз отказался от чего-то, второго не потребуется.

Мать, сделав вид, что не понимает о чём речь, удивлённо вытянула бровь:

– Сам тебе про это сказал?

– Конечно сам, – гордо прогнулась дочь, но тут же зажала губы.

Про то, что новый приятель не верит ни одной из девушек, она рассказывать совсем не собиралась. Так получилось, что с той поры, как она выплакалась на плече товарища в первый раз, у них с Александром завязалось что-то, похожее, скорее, на товарищество, чем симпатии. Впрочем, симпатия к искренней и наивной Людочке у Новикова тоже была. А ещё хотелось найти момент, чтобы по-доброму убедить, что зря она тратит своё время: формулы не запоминает, материал не усваивает даже после нескольких повторений. Однажды, когда Люда протянула идеально записанный конспект и ткнула в то место, которое совсем не поняла, он снял очки и, любуясь содержимым тетради, усмехнулся:

– Лучше бы ты пошла на филфак или в педагогический: почерк у тебя образцово-показательный. И когда ты только успеваешь писать разными ручками, подчёркивать и обводить формулы?

– Успеваю, – ответила Людмила, а вместо конфуза последовало предложение.

 – Хочешь и тебе писать буду? А ты помогай мне разбираться со всеми этими алгоритмами и квадратами уравнений.

– В подруги набиваешься? Зря, – предупредил он с оттенком жестокости и грусти одновременно.

– Грубо, Новиков, – она забрала конспект, – и безнадёжно для твоего самолюбия: в невесты я к тебе точно не напрашиваюсь. Я хотела бы учить детей математике. А сюда поступила, надеясь, что справлюсь. Но, чувствую, не сдам я первую сессию, – вид у девушки был жалкий.

– Давай, объясню, – потянул Александр руку к конспекту.

– А может, вместе поедим в обед, заодно и объяснишь, – предложила Людмила, давая понять, какой у неё лёгкий характер. Через минуту ребята вместе вышли из аудитории, чтобы пройти в очередную классную комнату. Высотка Центрального корпуса вызывала во всяком новичке беспомощность. Потолки здесь были – не обозреть. Коридоры и кулуары – длинные и нескончаемые.