Великий Север. Хроники Паэтты. Книга VII

 – Ты оторвал мне подошву, остолоп! Тебя что, не учили глядеть по сторонам, когда ходишь?

– Я сделал это не нарочно, и уже извинился, – от обилия оскорблений, свалившихся на его голову, Линд начал слегка закипать. – Если этого недостаточно – могу извиниться снова, мне не сложно! И я попрошу вас выбирать выражения, сударь! Перед вами дворянин, и я…

– Да будь ты хоть сам император! – не переставал злиться оставшийся без подошвы прохожий. – Тут нынче в каждой канаве по дворянину, да толку-то!.. Теперь я опоздаю на важную встречу, и всё, что смогу сказать в своё оправдание, так это то, что какой-то пустоголовый и близорукий дворянин оттоптал мне все ноги и оторвал подошву на моих лучших сапогах!

– Однако вы продолжаете оскорблять меня, сударь!.

. – стискивая кулаки, воскликнул Линд. – Это абсолютно неприемлемо! Вам придётся извиниться!

– А иначе ты вызовешь меня на дуэль? – насмешливо поинтересовался незнакомец.

– Не раздумывая! – обмирая от ужаса, тем не менее, твёрдо ответил Линд.

Он ни разу в жизни не бился на мечах или шпагах, если не считать их поединков с Брумом на оструганных палках.

И всё же сейчас ему казалось, что вся Кидуа выжидающе уставилась на него, готовясь расхохотаться, как только он даст слабину.

– А у тебя есть оружие-то? – откровенно потешаясь, спросил незнакомец. – У меня есть.

И он, приподняв полу плаща, продемонстрировал длинный кинжал, висящий на поясе.

– Я достану… – сглотнув, ответил Линд, не сводя взгляда с оружия.

– Ладно тебе, парень! – уже добродушнее махнул рукой долговязый.

 – Не буду я с тобой драться. Его величество император строго-настрого запрещает пускать кровь своим подданным, даже если они – непроходимые тупицы вроде тебя. Да и не хочу прослыть убийцей детей…

– Вы по-прежнему продолжаете оскорблять меня! – чуть увереннее воскликнул Линд, поняв, что его, вроде бы, не собираются убивать.

– А мой каблук по-прежнему оторван, – развёл руками незнакомец. – Что тут поделать? Жизнь – несправедливая штука.

– Я оплачу вам ущерб! – новая мысль пришла Линду в голову.

Он решил, что таким вот истинно вельможным жестом вернёт утраченное в словесной перепалке достоинство.

Не дав собеседнику опомниться, он вынул кошель и высыпал на ладонь горсть монет. Ему казалось, что это вмиг поставит нахала на место.

– Убери деньги, дурак! – тут же воскликнул незнакомец, тревожно стреляя глазами по сторонам.

И юноша вдруг понял, что это – не уязвлённая гордость, а опасения за него, Линда.