Солитариус

 – Что вы там прячете? С вами приключилась беда?

– Это цветы, – буркнул Дрозд, косясь на печального вида букет, который трепало непогодой. – Их надо в вазу и в тепло, а то погибнут. И вообще.

– Давайте. И пойдёмте уже внутрь, будем вас сушить и чаем поить.

– Нет.

Он решительно не понимал, зачем ему идти к кому-то в гости этим серым плакучим утром. Вероятно, если б он не был бирюком и мизантропом, то поблагодарил бы девушку за заботу, спросил, как её зовут или хотя бы попытался выяснить, где ближайшая автобусная остановка.

Но Дрозду вообще, до судорог не хотелось открывать рот, будто каждая произнесённая фраза могла быть расценена как попытка построить между собой и людьми мост, который всегда обваливался, попытка встать после десятитысячной неудачи. И это было унизительно, до омерзения и дрожи, ведь кто-то там, наверху, наверняка, уже устал потешаться над его жалкой вознёй.

Злые и горькие мысли прервало появление нового лица: из ворот выбежал ребёнок. Вылетел прямо на проезжую часть улицы, как на опушку выскакивает лесной зверёк, и замер посреди огромной лужи, сложив перед грудью взволнованные лапки.

Благо, машины тут, судя по всему, почти не ездили.

Малёк совсем – лет шести, хотя уже в школьной форме; темноволосый, не по-детски бледный, глаза наивные, хлопают густыми ресницами – хорошенький мальчик. Но что-то Дрозду в его внешности не понравилось, что-то тревожило до неуютного покалывания, которое родилось в затылке и засеменило по позвоночнику.

Что?

Вокруг пояса у мальчишки была повязана тонкая верёвка, оборванный конец её свисал вдоль правой ноги – смотрелось странно.

Он громко и глубоко вдохнул, словно собирался закричать, но промолчал, только сотрясался от холода, глотая дождевые слёзы.

– Ты зачем выбежал? – всполошилась девушка. – Беги обратно, простудишься! Пожалуйста, – это уже Дрозду, тёплые пальцы тронули его ладонь. – Пойдём, мы тебя очень ждали!

Дрозд ещё не вполне вник в суть услышанного, но, опять в каком-то сонном помутнении, отлепился от решётки и под ободряющий шёпот осины покорно потащился за инвалидной коляской.

За скрипучими воротами был дворик с сараем и пустой собачьей конурой, наполовину закрытый провисшим брезентом. Неугомонные капли тарабанили по навесу, ревели, обиженными потоками сбегали по наклонной. Дрозд машинально взялся за ручки каталки и подтолкнул её, чтобы хозяйка дома быстрее миновала этот водопад, но тут же рассердился сам на себя и отступил.