Солитариус

Мальчик – Дрозд, а папа его – Печник, Furnarius rufus: в природе, где-то в пампасах Аргентины, этот невзрачный рыжий трудяга строит такие прочные глиняные гнёзда, что даже на следующий сезон кто-нибудь из его дальней пернатой родни обязательно находит внутри приют. А Андрей Грунич проектировал и возводил печи и камины – на дачах, в коттеджах и деревянных старожилах в центре города. Он занимался этим на Поверхности – и он продолжил здесь, где его за это стали почтительно называть Возводелом.

Ему нравилось устраивать так, чтобы другим было тепло и уютно в своих домах; ему нравилось, как это звучит; он был взрослый ребёнок и верил, что люди вообще отчасти птицы, в большей или меньшей степени.

«В моём брате умер орнитолог», – шутила тётя Нина, а Вася улыбалась: «Твой папа такой смешной», – и до поры до времени никто в семье не сомневался, что он – счастливый человек.

Только оказалось, что сам рыжий печник никогда не мог оценить ни тепла, ни уюта.

Синий каменный дрозд (тонкая работа – отец так и звенел от гордости, любуясь изящным тельцем и благородной, индигового цвета глазурью) стал первым симптомом и первой жертвой проклятого папиного недуга.

Керамическая игрушка лопнула, когда семилетний Дрозд тянулся к ней, стоящей на книжной полке: теперь от шрамов на коже уже ничего не осталось, зато осталась память о том, как бесновалась в тот день пурга за окном, из соседней комнаты грозно гремел вальс «Полночь» Прокофьева, и мама – как же она тогда испугалась…

Не за сына – подумаешь, порезался.

За мужа.

Осталась память о долгих вечерних разговорах, слушать которые мальчику не разрешалось и которые он слушал через запертую дверь, так что они казались мутными, как вода из лужи. В этой воде мама безуспешно пыталась поймать ускользающее от неё понимание, ведь она была уверена, что отец не пил, не влезал в долги, не изменял ей, не имел проблем с начальством, не завидовал, никого не ненавидел… или как там ещё люди разрушают себя… Так почему лопнула свистулька? Почему вдруг посыпались жалобы от клиентов? И может быть, говорила мама, стоит продать квартиру в Приграничье и перестать жить на две жизни?

Ведь у них всё так хорошо и спокойно, и разве много им нужно для счастья…

– Счастье, – провозгласил Дрозд во сне.

 – Вот именно, мам. У папы для него всё было готово. А оно не пришло.

Ему снилась раскрытая пасть камина, в которой, обхватив колени, сидел его отец и виновато улыбался.