Я тебя ненавижу

Должно быть, это явственно читалось по моим глазам, врач, привыкший иметь дело не просто с пациентами, а со спортсменами, присел на край моей кровати и, словно успокаивая норовистое животное, положил свою сухую ладонь на мою руку, попробовав донести до меня суть.

– Алёна, у тебя очень серьёзная травма, мы сделали всё, что было в наших силах, и вопрос о твоей спортивной карьере зависит только от того, как ты будешь восстанавливаться. Я не могу гарантировать тебе, что ты сможешь выступать на том же уровне.

Но вы, спортсмены, люди упорные, так что, кто знает.

Более пространного ответа услышать сложно, но, с другой стороны, где-то среди этих пафосных слов была заложена маленькая надежда.

Моя нога, оранжевая от йодоформа от кончиков пальцев до самого паха, со вставленными в щиколотку титановыми пластинами и винтами, дренажом и конструкцией, благодаря которой повреждённая лодыжка парила в воздухе, была уже прооперирована, и в тот момент казалось, что самое сложное позади.

Когда врач сообщил, что я должна придерживаться постельного режима как минимум ближайшие две недели, а встать на ногу смогу не раньше, чем через полтора-два месяца, я не смогла сдержать слёз. Вся подготовка к очередному чемпионату коту под хвост, моё место в сборной будет под вопросом, моя карьера ещё под большим вопросом. Моя жизнь тоже. Потому что я не представляла её без спорта.

Слёзы меня душили, и я не могла успокоиться, я не хотела, чтобы это видела бабушка или кто-то ещё, поэтому после разговора с врачом попросила посетителей ко мне не пускать.

Я глухо рыдала в подушку, не имея возможности даже спрятаться от любопытных глаз, когда заходили медсёстры менять скопившуюся кровь или, что не менее насущно, мочу. Я не сразу заметила, что ко мне подведена специальная дренажная трубка для сбора мочи, сам же мочеприёмник был спрятан где-то под кроватью. Благо на следующий день его уже убрали, но никогда я ещё не чувствовала себя столь беспомощной. Кое-как взяв себя в руки, я вытерла слёзы одеялом и вновь уставилась в потолок, в попытке стереть из головы мысли о том, что сейчас я должна была в поте лица тренироваться.

Дни в больнице текли мучительно медленно, напоминая какую-то изощрённую пытку. В голове роились вопросы: за что мне это, что я сделала не так? Ответ я знала сама.

Каждый день ко мне приходил физиотерапевт, разминал мышцы, показывал допустимые движения.