Нам не дано предугадать. Созидающий башню: книга IV

 – А ведь у нашей Кристинки интуиция работает как часы,– констатировал сей гений дедукции, с укором глядя на виновницу жизненной драмы бедненькой обманутой девочки,– похоже, у неё действительно имеются веские основания для ревности.

– Пусть сама разбирается со своим мужем,– пробурчала Кира,– я тут ни при чём.

– Не знаю, что уж там между вами произошло, Кирюша,– приступил к своей фирменной проповеди исповедник,– но даже самый закоренелый злодей заслуживает прощения.

– Невозможно простить того, кого нет,– голос Киры сделался тихим и печальным, а брошенная ею загадочная фраза буквально повисла в воздухе.

Всем присутствующим, включая даже жаждущего исповеди Кейтиля, сразу стало понятно, что лучше закрыть эту болезненную тему во избежание непредвиденных осложнений. Похоже, на застарелую рану, оставленную в душе Киры мужчиной, который когда-то был ей по-настоящему дорог, закон о сроке давности не распространялся, и лучше было её не бередить. Кира благодарно улыбнулась, заценив тактичность аудитории, и снова уткнулась в чертежи.

Поскольку азарт исповедника сдулся, в комнате сразу сделалось очень тихо, даже стало слышно, как стрекочут за окном кузнечики. Внезапно эта тягостная тишина разбилась на мелкие осколки, как первый тонкий лёд от брошенного в лужу камушка, поскольку на сцене появился ещё один неожиданный персонаж.

– Мама?! – голос Кристины взлетел фальцетом к потолку и заметался по комнате. – Это правда ты?

– Тиночка, ты только не волнуйся,– Кира вскочила на ноги и бросилась к дочери.

 – Это действительно я, а молодая внешность – это просто подарок от Антона. Ты же помнишь, что муж Алисы волшебник?

– А где Рис? – глаза Кристины лихорадочно забегали по комнате, и её взгляд вполне ожидаемо упёрся в спину единственного мужчины, которого пусть с натяжкой, но всё же можно было бы принять за переодетого в незнакомую одежду мужа. Семён медленно повернулся, и на его губах сразу заиграла радостная улыбка. Наверное, трудно было ожидать от двадцатилетней женщины, что она узнает своего отца, которого видела в последний раз маленькой девочкой, но эту улыбку она всё же запомнила и не смогла бы спутать ни с какой другой.

 – Папа? – голос Кристины сорвался, и глаза заблестели от подступивших слёз.

Кира испуганно зажмурилась, уже предвкушая истерику, которая неминуемо закончится выкидышем. Она так старалась избавить беременную дочь от стресса, а тут такое. В отличие от своей нервной жёнушки Семён умудрился сохранить хладнокровие.