Избушка для двоих

С ужасом посмотрела на растерянного Исаева, у которого руки из одного места, а про мозг я вообще молчу, и открыла рот, не зная, как себя вести. В данный момент была одна мысль – выкинуть Дмитрия на растерзание толпы с криком: «Бейте гада».

А если старшая по дому явится?

На мгновение сердце остановилось. Этой злопамятной женщине будет без разницы, что не я тут всех затопила, а этот олень. Она раздует так наш сегодняшний потоп, что окажусь виноватой и в том, что подвал у нас в воде. Замечу, каждый год там что-то чинят за наши средства, которые выбивает старшая, устраивая нам еженедельные собрания в субботу, унижая тех, кто не раскошелился, а потом оказывается, что все равно ничего не делается.

И сынок ее потом пять дней ползает на лестничной площадке, изображая крокодила, которого она подкармливает с ложечки, когда тот трезвеет.

– Если я сейчас улажу конфликт, ты не будешь бегать за мной с целью придушить? – его вопрос меня остановил.

– Уладишь? Ты? Ты же нерасторопный, тупой недотепа, у которого руки…

– Поверь, договариваться я умею.

– Да ну?! – не верила я ему. Как он что-то может решать?

И опять звонок. Посмотрела на этого фраера и процедила:

– Давай! Но не дай бог ты свалишь на меня, тогда я тебя перед всеми утоплю. Понял?

– Кровожадная…

– Что?!

– Хорошо. Согласен. Только ты не набрасывайся, когда вернусь, ладно?

– Ладно! Иди… – рявкнула и направилась быстро в ванную, подхватывая пятилитровое ведро для мытья пола. Что уж, тут черпать можно.

И я черпала.

Очень быстро, вспотев на сто раз. И когда уровень стал меньше, взяла полотенце, специально старое нашла, и бросила на пол, собирая воду и выжимая в туалет.

Тут зашел сосед, но я не обращала внимания. Он там трепался двадцать минут. По его монотонному голосу, что доносился до меня, могла предположить, что молитву соседям читал перед смертью.

Но живой. Пожалели.

А жаль…

– Есть еще полотенце? – довольным тоном спросил братец, напоминая толстого кота, которого накормили сливками.

Молчала. Какое ему полотенце? Руки-крюки. Детеныш понедельника. Да и вообще я сдерживала себя от желания накинуться на этого недотепу и выдрать все волосы. У него их много, можно не церемониться. Уже ведь не утопишь, так что другую расправу надумала.

Исаев ушел, но через время пришел с моим любимым полотенцем. Банным полотенцем, которое мне подарила бабушка. Когда увидела, перехватило дыхание от возмущения. Но это на секунду, а в следующую я рванула к нему.