Немезида

Данный вопрос заставил женщину вздрогнуть и возненавидеть себя с еще большей силой.

– Я…

– Правду…

– У тебя открылось сильное кровотечение при повреждении крупных кровеносных сосудов во время операции, которое невозможно было остановить, поэтому я вынуждена была провести экстирпацию матки.

– Что… это… значит?

– Это удаление… удаление матки… – сказала Агафья Петровна, закусывая губу, чтобы не выдать своих эмоций.

– Как? Почему? Так не должно было произойти… со мной не может… – прошептала Елена, не обращая внимания на слезы, которые скатывались по щекам.

– Я сделала все, что можно… Прости, – с сожалением сказала доктор.

– Нет, я не понимаю… я ведь… малая сила должна была помочь. Вы обманываете меня, – обвиняюще сказала девушка.

– К сожалению, это был единственный вариант, чтобы ты жила.

– Жила… жила? – девушка истерически засмеялась, с силой сжимая боковины операционного стола. – Жить. А может, я не хочу жить, а вы влезли… А кто хочет, у того забирают жизнь. Ненавижу всех… ненавижу себя…

– Ну что ты, Немезида.

Не говори глупости. Жизнь человека – самое важное, что есть на свете…

– Я не хочу вас слушать… Я хочу побыть одна.

– Хорошо, оставлю тебя. Буду в своем кабинете, а ты полежи. Лед не убирай, пожалуйста.

Девушка ничего не ответила, лишь непрерывно смотрела в потолок. Доктор покачала головой и, накрыв новой простыней ее тело, пошла в кабинет, куда скоро явится подполковник.

* * *

Агафья Петровна сидела за столом и старалась успокоиться.

Взгляд ее остановился на рамочке с фотографией. Ее любимое счастье улыбалось ей со снимка, и она закрыла рот ладонью, чтобы не разреветься.

Дверь распахнулась, и в кабинет врача зашел Серепенский с недовольным выражением лица и в грязной обуви, сильно хлопая дверью.

Два дня на улице шел дождь, поэтому невозможно было пройти, чтобы не запачкать ботинки. Но это не значит, что нужно вваливаться к ней в кабинет, где все чисто и стерильно, в своей грязной обуви.

– Артур Васильевич, я попрошу вас надеть бахилы в медицинском отделении.

У вас на обуви грязь, которой не место в стерильных помещениях.

– Мне некогда слушать ваши нравоучения. Вы выполнили приказ?

– Да, – сказала женщина, от чего ей стало противно.

– То есть солдат Немезида не будет огорчать нас в будущем своей беременностью? – громко сказал мужчина.

– Говорите, пожалуйста, тише. Пациентка после тяжелой операции находится в операционном зале и может слышать ваши крики.