Противоположности притягиваются

Может так и правильно, но я считаю, что открыто выражать свои мысли нельзя, чтобы в некоторых ситуациях не обидеть словами человека.

Оказавшись дома, я быстрым шагом направилась в гостиную, где увидела отца, злого и недовольного, с презрением смотрящего на меня.

«Да сколько можно? И это после того, что он сотворил?!»

Отец с грохотом поставил стакан из-под виски на барную стойку и пошел на меня, расслабляя свой галстук. Видя мое спокойное выражение лица, замер, и процедил:

– Что это за непозволительные знакомые у тебя? Я запрещаю! И не смей больше вести себя неподобающим образом перед Захаром.

А то…

Резко рванула к нему, и произнесла:

– А то что? Что? Останешься банкротом? Тебя посадят в тюрьму. Что тебе еще светит без моего согласия на свадьбу? Тюрьма? А как будешь Вигорскому выплачивать долг? И ты еще смеешь мне что-то говорить, когда протранжирил мое наследство?

– Я хотел как лучше! – выкрикнул он мне в лицо.

– А я не позволяла тебе распоряжаться своими средствами! И даже больше, тебе это было категорически запрещено по закону! Так что, если посмеешь указывать или порицать мои действия, то я быстро напишу заявление в прокуратуру о хищении огромной суммы денег с моего счета.

И пусть тебя да банковских сотрудников потрясут вдоль и поперек. А то нашелся мне, правильный.

– Я твой отец! – с ненавистью крикнул он.

Удивленно посмотрела на него, поражаясь, что Ройф помнит, кто он мне, а потом снисходительно спросила:

– Когда ты им был?! Когда? Да мне наш садовник, дед Паша, ближе и роднее, чем ты и твой отец.

С ним можно и поговорить, и подумать, и помечтать. А ты? Только яд источаешь, и пренебрежением окатываешь.

– Милана! – требовательно прохрипел отец, досконально пораженный моим протестом.

– Что «Милана»?! Что? – устало произнесла, понимая, что ему все равно, но, тем не менее, теперь он будет терпеть любое мое поведение, чем я и воспользуюсь. Роли поменялись. Отец зависит от меня, и шантаж больше не уместен.

– Не забывай про мать, – процедил Сергей Сергеевич, злорадно улыбаясь чему-то.

– Я-то не забываю, поэтому выйду замуж. Но о хорошем поведении забудь! Даже не собираюсь! Буду жить эти две недели так, как хочу. И мне все равно, что ты думаешь по этому поводу, а особенно безразлично мнение разбалованного сынка твоего компаньона.

– Вигорскому Евгению это не понравится, – осуждающе пробормотал он.

– Тогда пусть меняет невестку! Я не обижусь, – с улыбкой предложила ему.