Прикоснись ко мне

Больше не было того весельчака и обольстителя. Мужчина изменился, стал груб, полностью сосредотачиваясь на работе, отдаляясь от друзей и семьи. Никто, кроме самых близких, не знал о редком заболевании Дмитрия, что и понятно. Зачем о таком рассказывать? Насколько Николай знал, Егоров встречался с женщинами, но как он переносил близость, остается только догадываться, но достоверно одно – Дмитрий откупался потом от любовниц, не желая больше видеть.

– Все же придется потерпеть… Мне нужно тебя осмотреть, а медсестра обработает раны и сделает перевязки, – деловито сообщил хирург-травматолог, протянув руку в карман за тонкими перчатками.

Егоров скривился, но кивнул, с сожалением отбрасывая надежду, что болезнь прошла. Он молча стоял, никак не показывая своих эмоций, обдумывая, и когда друг закончил, совершенно спокойно сказал:

– Дай мне ее номер.

– Чей номер?

– Той пигалицы, что звонила тебе с просьбой, убрать с дороги мою тушу.

– Зачем? – сдерживая себя от эмоций, невинно поинтересовался Николай, двигаясь к рабочему столу.

– Затем! Серов, ты что такой нудный?

– Слушай, мне кажется, ты красавице не понравился, и неважно, что она улыбалась. Это так… защитная реакция в стрессовой ситуации, или скорее благодарность мне, что я увез подальше такого неадеквата, как ты. Думаю, она…

Отметив, с каким раздражением Егоров смотрит на него, Николай перестал рассуждать и со вздохом протянул:

– Хорошо, скину.

– Нет, сейчас продиктуешь. Я тебя знаю – ты забудешь, как только выйдешь из этого кабинета и потеряешься в своем приемнике.

Удобно устроившись в кресле, Серов глянул на свой сотовый телефон, не желая так просто отдать номер и не узнать главного. Егоров еще тот лис, не поделится даже с лучшим другом своими планами, что угнетало. Он-то с ним всегда делится, а этот радует, когда уже натворит делов. Побарабанив пальцами по столешнице, Николай между прочим поинтересовался:

– И что будешь делать… с ее номером? Звонить? Правда? Ты первый позвонишь ей?

– Нет, я что-нибудь придумаю, чтобы не быть полным идиотом.

– То есть проявлять инициативу, это теперь идиотизм?

– Это не для меня, – отмахнулся Егоров, наблюдая за рукой, отмечая, что сыпь переросла в красные борозды. Стиснув зубы в тонкую линию от разочарования, он закрыл глаза и некоторое время стоял неподвижно, чтобы случайно не разгромить кабинет друга. Нужно успокоиться.