Шторм моей любви

В очереди находились не все в таком тяжелом состоянии на грани смерти: у кого ожоги, у кого переломы. Поэтому ничего не воспринимала, только рычала, требуя, чтобы отцу немедленно помогли.

Еще как назло все врачи были на операциях. На тот момент меня данное сообщение еще больше вывело из себя. Я была похожа на оголенный нерв, везде отмечая беспредел и жестокость, обещая, что с потрохами сожру всех виновников, если отец умрет в облупленном коридоре отделения скорой помощи.

Когда его увезли, стабилизировав системами состояние, сидела на стуле и пыталась прийти в себя.

Ко мне подсела медсестра и вручила стаканчик с водой, куда она накапала корвалола. Заставила выпить, приговаривая, что, в противном случае, буду лежать рядом с отцом.

Повернувшись к ней и, благодарно кивнула, осознавая, что она права. Прошептав «спасибо», двинулась домой, вызвав такси по приложению.

Понимала, что переборщила, вела себя как психопатка, но не жалела, зная, что сделала все, чтобы помочь родному человеку. А это главное.

Добравшись благополучно до дома, поднялась на лифте и открыла дверь квартиры.

Все спали, кроме матери. Елена Николаевна ждала меня…

Она даже не спросила про отца, сразу кинулась с угрозами, выплевывая, какая я поганая дочь, что выгнала на улицу родного брата.

Рявкнула ей, что никого не держу, не нравится – пусть идет подтирать им сопли, и отправилась в спальню, закрыв дверь.

Долго сидела у кроватки своей девочки, заставляя себя держаться, обещая себе и ей, что завтра все решу. Обязательно.

Больше так не буду жить. Пошли все к черту! Моя дочь, племянники, пока их непутевые родители не найдут жилье, и отец. Мать же… поражалась ей, совсем не понимая.

Решила, что все обговорю с Валерой, адвокатом нашей фирмы, а потом буду решать. Если что – куплю квартиру им или себе… Посмотрим, но так жить нельзя. И не буду!

***

Стоило только проснуться, как мать с новыми силами подняла вчерашнюю тему, утверждая, что я поступаю неправильно. Даже не вникала в ее крики, мольбы и просьбы, полностью игнорируя.

Вчера уже все слышала. Довольно!

Позвонила в больницу и, узнав, что состояние отца удовлетворительное, принялась кормить детей. Елена Николаевна же театрально вздыхала, причитала, что я довожу ее до смерти, показательно подливая себе корвалола, а потом ушла.

Вернулась лишь тогда, когда я полностью оделась, и уже красилась, собираясь на встречу. Проинформировав ее, куда иду, сразу услышала истерику, которая меня уже конкретно бесила.