Сбежавшая жена дракона

Вердарф сломал ей жизнь, и с каждым днем ее ненависть только растет.

– Молчишь?! – самодовольно сказал оборотень. – Все равно будет так, как я хочу, моя Ниналия.

Драконица молчала, стараясь не вывести его из себя, чтобы не испортить желанные планы. Мужчина наклонился и впился в ее губы жестким поцелуем, отчего ей захотелось его ударить. Но она только сжимала руки в кулаки и молча стояла, зная, что еще несколько минут… и ему будет плевать, что она только сегодня родила. Поэтому лучше…

Она согнула одну ногу, радуясь, что ее платье позволяет ей это, и, закрыв глаза, стала падать.

Сильные руки мужа подхватили ее и мгновенно положили на кровать. Вердарф недовольно пыхтел, видя, что жена слаба.

– Ты… плохо себя чувствуешь?

Молодая женщина кивнула, направляя все свои мысли на расставание с сыном, только это ее сейчас волновало. А Вердарф пусть думает, что хочет.

– Ладно, отдыхай. А завтра… я попрошу мага… излечить тебя полностью.

Ниналия усмехнулась, презирая его корыстную доброту. Целью которой было лишь удовлетворение животных желаний.

Женщину нельзя трогать магией после рождения малыша, лечить можно только травами и своим зверем. А если подключается маг, он убивает способность восстанавливаться, чтобы она и ее драконица в дальнейшем смогли сами позаботиться о себе. Но нет, Вердарф все решает через магию… Ну а драконица… заперта внутри… уже много лет. При беременности запрещается превращаться, чтобы не навредить ребенку. С тех пор как она принудительно вышла замуж восемь лет назад, ни разу не превращалась, так как муж опасался, что она попытается скрыться.

Вердарф еще немного постоял у кровати жены, но, так и не дождавшись от нее ни слова, вышел из комнаты.

Глава 3

К наступлению полуночи Ниналия была уже готова. На ней было темно-зеленое простое платье с пришитыми к подолу золотом и драгоценностями, на крайний случай. Она взяла малышку на руки и крепко прижала к себе, улыбаясь тому, как девочка сонными после кормления глазками смотрит на нее, недовольно выпячивая губки.

Ниналия поцеловала ее в щечки, носик и ласково прошептала, поправляя рубашечку:

– Моя маленькая… самая замечательная. Мы с тобой уйдем, и все у нас будет хорошо. Моя девочка. Мама тебя очень сильно любит.

Вспыхнуло яркое свечение, и в комнате появилась Розария. Она протянула руку, призывая сестру подойти к ней. Ниналия последний раз оглядела комнату и подошла, сжимая в руке кулон с портретом Конера.

– Назад пути нет, – сухо произнесла знахарка.