Снегурка и кощей

Тренироваться с поцелуями будем или потом?

Челюсть упала и Горынова не могла закрыть ее, переваривая слова, удивляясь наглости парня. Вероятно, так все мачо общаются с девушками. Странно, что не предложил покувыркаться на заднем сидении для достоверности, чтобы узнать, будет ли им приятно общаться ближе. Потом девушка все же справилась со своими бушующими эмоциями и миленько проговорила:

– Я, конечно, не сильна в спорте, но по мордочке могу заехать очень эффектно на полную пятерочку, как сейчас, так и потом.

Парень рассмеялся, первый раз слыша на свое стандартное предложение, такой шикарный ответ. Василиса улыбнулась, про себя считая, что он пошутил. Надеялась на это. А то перегнул палку…

– Ладно, холодная красавица, – очевидно, ему понравилось, как он ее назвал, на что довольно оскалился, – Снегурочкой буду тебя звать, – отмечая хищный блеск в голубых глазах, добавил: – До встречи. Или до ночи. Я позвоню.

– Пока, – попрощалась она, не комментируя его последние слова, считая, что поздно вечером ей некогда, так что отвечать она однозначно не собиралась, и вышла из машины, стараясь не хлопать дверью, когда закрывала.

Братья приучили, особенно близнецы, как правильно вести себя в машине. А именно: открывать, закрывать, быть в курсе, что нечего садиться в грязной обуви, можно ее выкинуть и посидеть без нее; также перекусывать нужно дома, а если в салоне, то автоматически получаешь билет в багажник, и да, стекло своими пальцами не лапать, и если есть возможность, то дышать через раз, восторгаясь невероятно приятным запахом вонючки «Морской бриз» и чистоте крутой машинки.

Только хотела открыть дверь, как она сама распахнулась. Мгновенно в нос ударил запах пота, парфюма и мужчины. Опять Кощей спортом занимался. Походу с такими темпами качком будет. Нужно хоть немного себя беречь. Девушка улыбнулась, игнорируя его бешеный взгляд, и выдала:

– Меня накормили, так что ты сам себя кормишь.

Сказала и поняла, что так не делают, когда стоишь перед разъяренным парнем. Нужно было, по крайней мере, поздороваться, раздеться и разуться. Дверь сзади нее громко закрылась, отчего Василиса напряглась, примерно прикидывая, за сколько добежит до своей комнаты и сколько там будет сидеть, пока он остынет, как вдруг услышала:

– Да плевать я хотел на еду! Ты время видела? Видела?! Восемь вечера! А ты ушла в семь тридцать утра.