Стихия запретных желаний

За это время поменяли несколько деревень, жили в Новосибирске, а сейчас проживали в Подмосковье, в маленьком селе, где Вика ходила в школу, а Екатерина пыталась найти работу.

С каждым годом женщина становилась все агрессивней по отношению к дочери, обвиняя ее в своей никчемной жизни.

Возможно, вы спросите: почему за столь короткое время они поменяли столько мест жительства? Все до банальности просто. Чем старше становилась девочка, тем сильнее в ней была волчица. Мать презирала ее за это, всячески унижая и оскорбляя.

Вика терпела, но в определенный момент в конфликтной ситуации она срывалась, превращаясь в волчицу, что, конечно, не оставалось незамеченным. В итоге от постоянных переездов у матери часто не было работы, они жили только на ежемесячное пособие на ребенка до восемнадцати лет и различные компенсационные выплаты, которые положены матери-одиночке на ее дитя.

Естественно, это были ничтожные суммы, поэтому катастрофически не хватало денег. Но непутевую мамашу не волновало, что ее ребенок нуждался в элементарных необходимых вещах, продуктах, а особенно в материнской ласке.

Екатерина считала, что если из-за дочери она часто меняла место проживания, то пусть та учится жить со скромными потребностями и радуется любым жалким крохам.

Уже прошел год, как они приехали на последнее место жительства, но у Екатерины до сих пор ничего не получалось с работой. В бешенстве от такой жизни она все чаще употребляла спиртные напитки, желая забыться. Теперь все деньги, получаемые на ребенка, шли на огромную мамину потребность.

Девочка давно перестала плакать, принимая жестокое отношение матери как норму. Единственное, что она не понимала, почему та так с ней обращается? Ведь разве она виновата, что оборотень? Разве она несет ответственность за то, что мать оказалась парой волка, и что ее жизнь пошла по наклонной в пропасть?

Вика старалась держать себя в руках, хорошо себя вести, быть тихой и послушной, чтобы мама не ругалась и хоть немножко любила ее.

Но Екатерина как будто специально провоцировала ее на взрыв, чтобы потом обвинять и, возможно, ни к чему не стремиться. Женщина считала, что, если прячет дочь, больше ничего ей не должна.

Ивановой было без разницы, что ее осуждали и проклинали бабы за свинское отношение к родному ребенку. И естественно, нерадивая мать даже не заметила, что ее дочь очень рано повзрослела и стала самостоятельной, так и не побыв маленькой девочкой.