Тайм-аут

– Ох… вот не могу, когда ты про операции говоришь. Даже мурашки пошли.

– А стрелять и воевать не страшно?

– Это нет. И ты знаешь, крови не боюсь, но вот когда ты про операции упоминаешь, сразу же реагирую.

– Все нормально, пап. Не беспокойся.

– Это я понял. И как разговор прошел?

Настоящий допрос, иначе не скажешь. И вот так всю жизнь.

– Папа, я всегда при таком контроле ощущаю себя девчонкой.

– Ну, а как хотела? От Коршуновых столько неприятностей. Гадюшная семейка оказалась, – тут отец сделал паузу и произнес: – Так что?

Бесполезно сопротивляться! Быстрее будет рассказать и пойти в ванную.

– Да, он подходил.

– И?

– Хотел подружиться, – Валерия прошла в просторную гостиную и села на диван.

– Вот же паршивец! Еще посмел подойти и что-то там предложить! Слизняк! Ты, дочь, смотри, будь внимательнее! Кто знает, что там у них в голове. После смерти матери…

Слова на мгновение оглушили.

– Что?! – хрипло переспросила Лера, надеясь, что неправильно поняла. Ведь такого быть не может!

– Мать их, Коршунова… жизни себя лишила.

– Лишила? – Валерия впервые слышала о таком. Она не верила.

– Да, повесилась в комнате Вадима.

– И…

– Что и?

– Все говори, раз уж начал, – уже не просила, а требовала дочь.

– Ты только не переживай…

Начало не нравилось… Отец нервничал.

– Пап, ты больше переживаешь, чем я.

– Ну, это да. В общем, она удавилась, оставив записку сыновьям.

– Содержание записки?

– Дочка, это все неважно.

– Папа, это важно! Скажи мне!

Александр Александрович некоторое время молчал, что нервировало женщину, но она ждала.

Все равно скажет. Главное – не злить.

– Инна Ивановна написала, что не может жить без сына, и просила семью выполнить обещание.

– Обещание… – повторила Лера, понимая, что оно касается именно ее.

– Она не уточняла, но Прохоров все же мне пересказал. Ты же помнишь его, участковый в Максимовке. Сан Саныч, тезка мой, он еще три золотых зуба проиграл в армии.

– Пап, я помню.

Помню, – напряженно подтвердила Валерия, желая услышать продолжение. Про золотые зубы она уже раз двести слышала, а вот про записку и смерть Коршуновой впервые. Как снежный ком на голову.

– Так вот, он передал мне, все что увидел. Как знал, ведь записку сразу же сыновья забрали и потом сказали, что ничего не было. Никто и не знает, кроме соседки Коршуновой и Сан Саныча. Он как раз в гости к ней заглянул с предложением выгодно продать мясо, сын его занимается.