Всем сердцем

Не знаю, сколько я так шла, периодически трогая песок и горные породы с целью любопытства. Могу точно сказать, это не песок, крупинки намного больше, отчего лицо и тело неимоверно чесалось и болело.

Через время вышла на свободное пространство, где гор не было видно, но вдалеке приметила темные точки, разбросанные поодаль.

Не скажу, что обрадовалась, нет. Если там живые существа, то почему они не двигаются? А если неживые, то какой им смысл лежать рядом и в одном месте? Значит, однозначно не своей смертью полегли.

Минут пять стояла в нерешительности, даже забыв про неприятный ветер с песком, и обдумывала свои действия. Конечно, может и странно, но я пошла туда, не ради любопытства, а в надежде позаимствовать любую ткань, чтобы прикрыть наготу. Что поделать, но вот такая я.

Пока брела к цели, проваливаясь босыми ногами в неприятное покрытие из песка, думала… о маме. Да, не о бывшем, не о работе, а о единственной родной женщине, которая сейчас наверняка себе места не находит.

Уверена, что она сходит с ума от незнания, что со мной и где я. Мы созванивались ежедневно, и поэтому знали все друг о друге.

«Что теперь мама думает? Ведь я же не труп, живая и голенькая бегаю в неизвестном месте, а значит, не умерла. Или я неправильно рассуждаю? Боже, вот что делать? Но в любом случае, я не там, и это означает, что ей сейчас плохо».

Сжала кулаки, и прибавила шаг. Мама у меня всю жизнь проработала судьей в мировом суде, и хоть считалась женщиной суровой и ледяной, но со мной совсем по-другому себя вела.

Подростком я тоже хотела работать в этой сфере, но судьба распорядилась иначе. Когда училась в одиннадцатом классе, поздно ночью папе внезапно стало плохо. И пусть он работал капитаном милиции, но на здоровье никогда не жаловался, и мать ругал, если беспокоилась и отправляла его в больницу. А тут внезапное онемение мышц лица, полный паралич. Осознавала, что он не понимал наших слов, только смотрел, и ничего не видел.

Стеклянные, такие неживые глаза, отчего я выла в руку, а мать без конца названивала в скорую. До сих пор помню тот ужас, когда стояла перед бездвижимым родным человеком, не зная, чем помочь. Молилась, хотя в церкви никогда не была, и ни одной молитвы не знала, чтобы поскорее приехала скорая. А ее все нет и нет. Когда кардиобригада прибыла… было уже поздно. Геморрагический инсульт.