Златовласка черного дракона

– Я… не знаю, – всхлипнула драконица, с ненавистью посмотрев на милейшее ангельское выражение лица негодной воспитанницы, делающей всегда все по-своему, плюющей на ее приказы, тем самым ставя высокую репутацию и положение под вопрос. Мерзкое создание! Властелин золотых драконов уже не раз намекал ей о том, что уволит, раз она не может справиться с пятилетним ребенком. И во всем виновата она… проклятущая драконица.

– И это ответ? – процедил дракон, сдерживаясь из последних сил, чтобы не ударить отпирающуюся женщину.

 – Как не знаете? Ребенок не сможет открыть огромную деревянную дверь, а высота башни не позволит ей даже подумать о том, чтобы спрыгнуть вниз. Ларисинья – маленькая девочка, наследница и та, кто разрушит пророчество, а вместо того, чтобы заниматься и быть прилежной, выглядит, как дитя черновой прислужницы, а может и хуже.

Не выдержав такого унижения, гордая женщина недовольно насупилась. Подхватила с двух сторон руками пышную длинную юбку и, подняв чуточку вверх, направилась к златовласой девочке, так и не сдвинувшейся с места, с невозмутимым спокойствием следившей за развитием событий.

Маленькая драконица смело смотрела на идущую к ней разъяренную женщину, с которой проводила все дни, занимаясь и обучаясь всему, что должна уметь наследница. Запреты на игрушки и любые просьбы отразились на поведении юного чада. Ребенок не доверял никому, понимая, что ее здесь не любят, а особенно отец. Еще совсем недавно она старалась быть лучшей и самой послушной, в надежде, что Тарентор будет ласковей с ней, но нет, владыка совсем не замечал свою дочь, высмеивая ее дикость перед драконами.

Видя выражение лица Олироны, малышка подняла подбородок вверх и сжала грязными руками подол. Недовольная женщина подошла к ней вплотную и, тут же схватив за локоть, принялась трясти, выкрикивая:

– Как ты посмела выйти из своей комнаты без разрешения? Кто тебе позволял?

Тарентор скучающе смотрел на происходящее, досадуя, что у него на редкость упрямая дочь.

И пусть ей так мало лет, но подчиняется она с трудом, притом, такое поведение проявилось совсем недавно. Упрямица молчала, смело встречаясь с ним взглядом, если не желала подчиняться. Владыка понимал, что Ларисинья – ребенок, но упрямо сжатые губы девочки неимоверно раздражали сильного дракона.

Даже сейчас, когда Олирона трясла ее в разные стоны, драконица молчала, сосредоточенно смотря на своего обидчика, а в глазах – пустота.