Златовласка черного дракона

– Да что ты можешь знать про обиды? Что? Самодовольный напыщенный эгоист, думающий только о себе! – выкрикнула Ларисинья, жестикулируя руками, чувствуя, как ее бросает в жар, стоит только мужчине сделать шаг в ее сторону. Мелкая странная дрожь прошла зарядом по коже, и она обхватила себя руками, задыхаясь от невыносимой потребности быть ближе к нему.

Презирая свою слабость, наследница золотых драконов подняла руку вверх и умоляюще прошептала:

– Не подходи ко мне, Конер! Стой на месте!

Черный дракон не слушал, осторожно наступая, разрываясь от желания оказаться рядом с ней, прикоснуться к своей девочке.

Это же надо так жестоко ошибиться и обидеть свою принцессу, унизив своим пренебрежительным отношением. Он, только он виноват, сделав все не так, и теперь маленькая драконица превратилась в разъяренную фурию. Но наследник не отчаивался, осознавая, что огонь притяжения действует не только на него, но и на нее.

Мужчина видел бушующие эмоции в ее глазах, чувствовал необыкновенный ошеломительный запах, прожигающий его насквозь.

Эта дикая смесь окунала его в омут невыносимого желания, не подчиняющегося ни разуму, ни нормам.

– Лари… я не обижу тебя, – хрипло прохрипел Конер, сжимая руки в кулаки, не представляя, как будет держаться от нее на расстоянии до самой свадьбы.

Девушка задрала острый подбородок и гордо выдала:

– А я и не позволю тебе обидеть, как и никому другому!

Анализируя смысл слов драконицы, моментально вспыхнув яростным гневом, дракон переспросил:

– Тебя кто-то обидел или обижает?

Ларисинья только горько вздохнула:

– Уходи! Не преследуй! Я не хочу, чтобы ты был рядом!

– Буду! Теперь я всегда буду рядом, тенью.

Ты – моя! – уверенно заявил Конер, пронизывая своим пронзительным взглядом. – Я – твоя судьба!

– Нет! – крикнула девушка, не желая признавать жестокую действительность, разрывающую ее сердце. Она бесправна, как бы сильна ни была. Одинока, не смотря на то, что принцесса. Всему виной суровость и черствость отца.

Несчастна, не зная настоящей любви, нежности и доброты. И… никогда в ее жизни не будет другого… потому что по суровым законам Гильдорга она только разменная монета, и ее судьбой всегда будут управлять жестокие драконы, не достойные этого права.

Гнев от несправедливости, тлеющий в груди, взорвался, и она прорычала:

– Никто не заставит меня перейти из одной клетки в другую. Этого никогда не произойдет! Я сделаю все, чтобы избежать несправедливой участи.