Дай мне знак, что любишь

Спустя почти два месяца я так и не узнала ничего ни о родителях, ни о Наташе, кроме того, что они рады, что я пришла в себя. А уж про Михаила так вообще ни слова не было произнесено. Каждый раз, задавая вопросы, я получала яростную волну гнева, совершенно для меня непонятную. И Джейсон до сих пор так и не объяснил, в чем дело.

Но возвращаясь в настоящее, я решила, что они с Мишей повздорили из-за чего-то, и теперь в натянутых отношениях. С каждым днем я всё реже стала спрашивать Джейсона о знакомых и родных, а он сам не заговаривал.

А последние несколько дней, что я живу здесь, я видела его всего пару раз. В основном со мной всё время проводила Марта, моя сиделка. Это женщина средних лет, очень добрая и заботливая, и по большому счёты мне и не нужно много. Я каждый день занимаюсь физиотерапией. Но пока мне не удавалось даже удержать стакан с водой, чтобы запить лекарства. Я чувствую себя маленькой девочкой, которая совершенно ничего не умеет делать. Меня кормят, поят, купают и укладывают спать. Иной раз я поражаюсь терпению и выносливости Марты. Спарк заходил пару раз, спрашивал, как успехи, но это был настолько обезличенный разговор, что я больше расстраивалась, чем радовалась его редким набегам. Пока я лежала в больнице, он проводил у меня по несколько часов, а тут, за последнюю неделю я видела его всего дважды по пять минут.

Меня не отпускало чувство, что он меня избегает, по пока непонятной мне причине.

И вот сейчас я была в этом огромном доме одна. Мне открыли окно, и теплый морской бриз трепал легкие занавески.

Марта ушла в супермаркет, из-за меня бедную женщину припахали ещё и на готовку, но, когда я спросила её, она сказала, что ей нравится быть полезной, и на этом мы закрыли тему. Я сидела в кресле у распахнутого французского окна, когда увидела подъехавший джип. Машина остановилась перед террасой, и из неё вышел Джейсон. Мужчина обошел машину и открыл дверь пассажирского сиденья. На встречу к нему выбралась швабра под метр девяносто, худая, но при этом дорого одетая. Я не выносила таких пафосных сучек. Эти девицы всегда приходили в «Робин», чтобы потрепать нервы персоналу. Но в данной ситуации, меня волновало совершенно другое. Наблюдая как мужчина, обняв эту воблу, ведет её в дом, я почувствовала, что начинаю задыхаться. И дело было вовсе не в приступе паники, я никогда этим не страдала, а в том, что по непонятной причине, я решила, что раз этот самый мужчина заботится обо мне, то я имею какие-то права на него. Но ведь это глупо.