Дай мне знак, что любишь

– Тогда позови Марту, она поможет мне переодеться.

– Марта уехала домой три часа назад, у неё заболела дочь, и я отпустил её.

– Это моя сиделка! – истерично воскликнула я.

Если нет Марты, значит мы вдвоем в этом огромном доме.

– Не кричи, Эвелина, завтра к тебе приедет другая.

– А я не хочу другую, я хочу, чтобы со мной была Марта. Она меня понимает и не оставляла ни разу.

– Я тоже не оставлял, – каким-то обиженным мне показалось это заявление, и когда я уже хотела сказать, что я его только и вижу приезжающим и уезжающим, он перебил меня.

 – Но мы сейчас не об этом. Чтобы не простыть, тебе надо снять мокрую одежду. Я сам помогу тебе переодеться.

– Нет! – но мой возглас проигнорировали.

– Где же лежит чистая одежда? – он взглянул на меня. – Ты мне не поможешь?

Я молчала, поджав губы и не глядя на него.

– Ну ладно, сам найду, – и он принялся открывать все ящики и шкафы в комнате.

Когда он достал белую шелковую рубашку, я застонала. Угораздило же Марту положить именно эту тряпицу сверху. Белая рубашка была по вырезу отделана кружевом, и спереди полы связывались лентой.

– Мне нравится, – его слова вызвали волну гнева.

– Вот сам и носи! – рявкнула я.

Но мужчина только рассмеялся.

– Сейчас мы тебя переоденем и укроем одеялом, и я, наконец, смогу вернуться к себе, чтобы поспать.

Это был упрек или мне показалось? Я не успела решить, Джейсон в мгновение ока оказался рядом, схватив одеяло, он откинул его с моих ног и, взявшись за рубашку, потянул её вверх.

В этот момент мне хотелось провалиться сквозь землю. Но у Джейсона не было опыта Марты в переодевании парализованных больных, поэтому дальше бедер рубашка не сдвинулась. Он попытался ещё раз, и вдруг рванул рубашку пополам. Я успела только охнуть и уставилась на него в немом шоке. Руки сами собой поднялись и свели разорванные половинки.

– Прости, Эви, я куплю тебе другую, – он попытался отвести мне руки, но я мертвой хваткой вцепилась в разорванную рубашку. – Милая, ты замерзла, мокрую одежду надо снять.

Он смотрел мне прямо в глаза, не разрывая зрительный контакт, в то время как его руки мягко развели полы разорванной ночнушки. Даже когда его пальцы поднялись и стащили бретельки с плеч, он смотрел прямо в глаза.