Чем Черт не шутит

Так чего теперь бояться? Что его изжарят? Замуруют в Аду? Когда он страшнее, чем украсть пачку сигарет или печенья в местном супермаркете, ничего в жизни не делал? Но кто здесь судья, чтобы решать: что справедливо, а что – нет? Сколько детей утонуло в прудах, умерло от болезней или было убито садистами? Чем он лучше? Почему его должна ждать иная судьба? Долгая жизнь? Потому что большинство доживает до старости? Но, судя по тому, сколько их здесь собралось, никакое они не большинство.

– Ты совсем не боишься? – робко и восхищенно поинтересовался Гена, вытирая пот с висков и шеи мятым платком.

 – Боже, а мне так страшно. Так жарко. Сердце стучит. – Гена прижал короткую пухлую ладонь к груди. – Ужас! Я даже есть не хочу.

– Долго еще, не знаешь? – спросил Радан.

– Они, кажется, ждут кого-то. Сначала мы думали тебя, но теперь даже не знаю.

От общей группы отделилась фигура – очень худой рыжий парень: веснушки по всему лицу; огромные глаза; тонкие губы; уши торчком; волосы, горевшие так же прозрачно, как молнии на стенах и ступенях коридора, по которому как будто тысячу лет назад шел Радан.

– Ты кто? – бесцеремонно спросил рыжий.

– А ты?

– Эрик.

– Приятно познакомиться, – выдал Радан дежурную фразу.

– Приятно? У тебя что, мозги спеклись?

– Похоже на то.

– Ты здесь сколько, пять минут? А я уже, поди, целую вечность. Пришел раньше всех. Они, никак, издеваются! Не понимаю, нас взяли в заложники? Что им нужно?

– Понятия не имею.

– Здесь так жарко. Я совсем отупел.

– Есть такое.

– Они зовут меня Тжум. Как какой-то удар в гонг.

– А меня – Рае.

– А меня – Панир, – встрял Гена.

– Какие-то сумасшедшие сектанты.

Эрик сел рядом с Раданом, подогнул ноги и спрятал лицо в коленях. Гена плюхнулся рядом, сложив круглые ноги по-турецки.

– Как вы сюда попали?

– По лестнице.

– Нет, вообще, в это место. К Наставнику. У вас есть Наставник? За мной вот пришел человек. В черном костюме. Сказал: «Прощайся с матерью, мы уходим». Назвал меня этим дурацким именем.

А она говорила по телефону и не видела его. Он стоял перед ней, а она его не видела. В упор. Я ничего не понял, а он что-то такое сделал – я даже пискнуть не мог. Потом мы вышли с ним из квартиры, спустились вниз, сели в машину, а ее вел человек без глаз. Точнее с глазами, но они у него были совершенно белые, как у слепого. Я так трясся, что даже не боялся, что мы разобьемся. Потом мы вышли рядом с какой-то развалиной. Я решил, что меня сейчас грохнут.