Чем Черт не шутит

Обогнув постройку, Радан вышел к невысокому зданию, сложенному из отборного красного кирпича в виде растопыренной буквы «п», такому же уродливому и зловещему, как старая «тюряга» у него в городе. Окон, точно в загадке, в доме не было. Костра тоже.

Странно.

На крыльце тюряги сидели двое подростков, постарше Радана. Они курили короткие сигаретки, которые, видимо, собственноручно и скручивали, правда, непонятно как – пальцы у них были жуткие и совсем нечеловеческие, да и выглядели ребята так, словно болели чем-то безнадежным, и если бы они так не гоготали, раскуривая по второй, Радан решил бы, что жить им осталось всего ничего.

– Чего уставился? – воинственно выкрикнул тот, что был покрепче.

Весь смех сошел с него как с гуся вода и он по-птичьи вытянул длинную шею, чтобы уточнить:

– Чего уставился, я тебя спрашиваю?

Радан отвернулся, решив, что разумнее будет проигнорировать нелепое замечание, но продолжить путь ему не позволила огненная дуга, полыхнувшая на земле сама по себе, как будто в бензин бросили спичку.

– Под ноги себе в следующий раз смотри, колдуля чертова, – выдал общительный и крепкий больной.

И от самих слов, и от того, как он их произнес, Радан сразу просек, что огонь – дело рук этого нервного парня. Только без рук. Как в цирке.

– Хватит уже, Тагдим, на людей кидаться… – попросил явившийся из темного проема за их спинами очень странный и очень красивый парень и сразу обратился к Радану.

– Я? Нет. Мое имя Радан.

– То есть – Рае.

– Вообще не «то есть»… – пробурчал Радан, который уже не мог выносить того, что все его тычут во что-то носом.

– Ну как хочешь. Идем. Тебя давно ждут.

– Кто? – насторожился Радан.

– Сейчас сам узнаешь, зачем я буду тебе рассказывать? – как-то неуместно приветливо усмехнулся этот новый лысый и, по всей видимости, тоже больной.

Когда он вытащил из карманов руки, пальцы у него оказались, как и у тех, на крыльце, странными – когтистыми и сморщенными, правда, из-за того, что сам он был симпатичным, руки его не портили, и даже наоборот, придавали всему его облику какую-то непонятную грусть.

– А я, ты знаешь, охренеть как настроился на долгие разговоры, – завороженный Радан попытался отогнать необычное впечатление привычной грубостью.

– Хм, какой ты смешной.