У Черта на куличках

– Да и сам не знаю, – признается он, навалившись на подоконник и глядя в черноту, где пропал огонек.

– Ну и как?

– Так себе пряники, – он пытается запереть окно, но защелка никак не попадает в паз.

Рита повязывает фартук на талии.

– Есть будешь?

Ваня пожимает плечами – в животе у него гулко рыкает.

– Будешь.

Рита чиркает спичкой, выкручивает конфорку и ставит на огонь кастрюлю; режет хлеб прямо на столе – добавляя царапин (в сухих каплях рассыпавшихся крошек эти росчерки вызывают у Вани мелкий зуд в кисти); разворачивается, как флигель, – цветастый халат замирает на миг, – и, прихватив из холодильника банку сметаны, ставит ее на стол рядом с тарелкой.

Ваня смотрит на незамысловатый орнамент, змеящийся по кругу, мужчина склоняется перед женщиной в глубоком поклоне на неглубоком дне, красная вода затапливает обоих. Рита зачерпывает еще супа, Ваня преграждает путь второму половнику ладонью – пар от тарелки щекочет кожу.

– Ты что-то тихий сегодня, – говорит она и приглаживает его волосы.

 – Оброс совсем.

Ваня слизывает с руки упавшую с черпака каплю, потом поднимает на Риту глаза и отрицательно качает головой, отказываясь и от собственной молчаливости, и от стрижки.

– О чем задумался?

Она ждет ответа, но не получает его.

– Вань, ну? Не молчи, – терпение ее сменяется досадой, и она уже не просто ждет ответа, а требует.

– Я хочу спать.

Рита вздыхает и стягивает берега халатного ворота, кутаясь в ткань, как в панцирь.

– Доедай и иди.

Ночью Ваня вертится на кровати, как уж на сковороде, а утром его простыня и одеяло, вымазанные красными всполохами, сияют так, словно картина, написанная безумцем. Запястье горит. Ваня обхватывает пальцами здоровой руки кожу над рассаженной кистью и вцепляется в нее, стараясь задержать боль, зажать ее, отодвинуть от себя остального. Черт, черт, черт. Он идет в ванную, где отдает больную руку струе ледяной воды и шипит в ожидании, когда же отступит боль, потом вымывает из-под ногтей багровые сгустки крови и мяса и закрывает кран.

Кожа вокруг ссадин синеет. На кухне он обматывает вспухшую рану бинтом, пряча уродливые шрамы под сухой сеткой, что тревожит коросты и возвращает зуд. Ваня с трудом затягивает в узел дохлые кончики шаткой ткани.

– Что с рукой? – спросил Эрка.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (https://www.litres.