У Черта на куличках

Колдун искал день, искал ночь, пока жители деревни не рассказали ему о чудовище, замурованном ими в пещерах. Он отправился к скалам, проворно карабкаясь вверх, оставляя кровь на камнях, что впивались в ступни и ладони. Волосы бились в глаза. Ветер слепил потоками ледяной воды. Силой своей Колдун сдвигал валуны, но нигде не мог отыскать Змея. Морозная ночь расползлась по земле, как слизь, и черная стылая тьма пожрала душу Колдуна. Он звал отчаянно, умоляя откликнуться.

Эхо несло его голос по ветру.

Колдун заглянул в бездну, чтобы увидеть там, под толщею мрака, призрачный свет Моря, укрытого веками.

Змей был прозрачен, как саламандра, выгоревшие вены вились у него под кожей пересохшими прутьями, все его пальцы, кроме одного, почернели. Он был неподвижен.

И тогда Колдун познал страх.

Он спустился на дно сырой темноты, поднял Змея с камней – тот повис у него на руках, ускользая из них, будто пойманная волна. Колдун снял Проклятие, чтобы Змей никогда больше не был безмолвен, и тот разомкнул уста воем глубинных рыб.

Эхо несло его голос по ветру.

В сердце Колдуна родилась жалость – острая, как игла с серебряной нитью, в сердце Колдуна родилась злоба – беспощадная, как камень, летящий в ребенка. Он ходил за Змеем три дня, лечил его пламенем и дымом целебных трав, а когда зверь обрел силу, первое, что приказал Колдун: уничтожить деревню. Змей уже не умел возразить и сжег каждый дом, сарай и святилище, но не тронул ни одного человека. Ужас наполнил сердца людей – обескровленные, они понесли весть по свету о страшном чудовище, что пожрало Огнем их дома.

Но то была ярость Колдуна – не Змея.

Побег

Вода дрожит на стекле, как чужая слеза, капли собираются вместе, ползут друг к другу, грозят сообща. Яд над головой, словно голова – в пасти змеи. Страшно коснуться ее даже здесь, с этой – сухой – стороны дождя. И глаз не отвесть. Ждать, что ужалит. И ведь жалит.

Шего отпрянул от окна, ошарашенно прижимая пальцы к обожженной коже, – острые капли пробили щеку и с шипением испарились.

Крола опустил стекло, чтобы выбросить фантик от леденца, сидевший позади него змей успел проводить взглядом цветной бумажный комок, прежде чем вода обожгла лицо. Рае, до того пребывавший в состоянии глубокой мрачной отрешенности и больше напоминавший морок, нежели человека, среагировал на болезненное шипение у себя под боком и ветреный шум в салоне, приказав водителю:

– Закрой!

– Да я на секунду только.