Свобода как повод влюбиться

 – Вы должны ответить на некоторые вопросы. Предупреждаю сразу, юлить нельзя. Готовы?

– Разумеется. Спрашивайте.

– Я многое читала о вас. Пресса, знаете ли, любит искажать факты. Я знаю, вы были отлучены от двора, и у вас была отозвана часть патентов на торговлю.

– Да, но я до сих пор могу торговать специями, – ответил лорд. – Это моя исключительная привилегия, как представителя древнего рода.

– И вы сохранили земли…

– Эта земля закреплена за мной и моими будущими наследниками пожизненно.

– В случае вашей смерти кому отойдут эти земли?

– Короне.

– Полагаете, после всей этой истории он будет столь милостив к вам?

– Мы договоримся.

– Вы собираетесь наследовать родственнику… кхм, своему ребенку?

Де Вер вскинул бровь.

– У меня нет детей, госпожа Хоткинс. Незаконнорожденных, в том числе. Родственников у меня тоже нет. Но я планирую завещать все своему управляющему.

– Гм… – нахмурилась я, вглядываясь в лицо лорда.

Как правдоподобно он умеет шутить с серьезным лицом. Шутит же?

– Что ж, ладно. Но почему, позвольте уточнить, вы не выполнили приказ короля?

– Я всегда был верен короне. Я готов к любому приказу, но только не к этому. Жениться на женщине против ее воли и вопреки моим желаниям я не стану.

– Поясните милорд, я все еще не понимаю вашего субъективного «не стану». Брать в жены женщину, которую одобрит король – это древнейший обычай, накладывающий на потомков мортов определенные обязательства.

– Я волен сам принимать решения – вот закон. Разум и свободная воля присущи человеку по праву рождения, госпожа Хоткинс. И я буду защищать это право, даже если придется умереть.

Я на несколько секунд выпала из реальности. Аристократ, толкующий о свободе – что-то новенькое.

– Хотите сказать, – начала я, – что вы заупрямились из-за этого? Из-за собственных убеждений?

– Да.

– Готовы лишиться головы ради того, чтобы признали вашу свободу.

– Нет, зачем мне свобода без головы? Я хочу, чтобы признали право каждого на свободный выбор и свободную жизнь.

Я не знала: плакать мне или смеяться. В качестве подзащитного мне достался богатый до чертиков, чокнутый и опальный аристократ.

Я долго молчала, сжимая в пальцах перьевую ручку.

– Считаете меня странным? – без обиняков спросил де Вер.

– До жути, – призналась честно, – и как этим апеллировать в суде?

– Предоставьте это мне.