Свобода как повод влюбиться

О, поглядите-ка!

– Боюсь, в вашем случае нельзя опираться на закон, хотя стоит попробовать поискать в кодексах Луи четвертого. Некоторые нормы еще применяются.

– Моя библиотека в вашем распоряжении.

– Как так получилось, милорд, что вы, богатый аристократ, выросший в определенных кругах, с определенным мировоззрением, увлеклись концепцией свободы?

– Случилось так, госпожа Хоткинс, что когда мне было десять, мой отец в пылу ярости убил человека за то, что тот украл две серебряные ложки.

Этот человек, в свое время, был продан отцу. Он был рабом, вещью. Как вы знаете, иметь подневольных – это норма для высшей аристократии.

Пришло понимание того, что человек, сидящий напротив, интересней и глубже, чем я могла представить. И он, определенно, располагает к себе. С ним хочется говорить.

– И вы считаете, что каждый человек обладает свободой?

– Да. Свободой мыслить, поступать и распоряжаться собой, как ему хочется.

– И даже крестьяне, вспахивающие вашу землю?

– Они в первую очередь.

– Безграничная свобода, как медаль, имеет две стороны. Когда человек имеет право поступать так, как ему заблагорассудится, это может закончиться печально.

– Свободу может ограничить только закон. Справедливый закон. А сейчас эта привилегия отдана людям. Ни один человек не может распоряжаться другим.

– Не могу с этим спорить.

Он улыбнулся, и мое сердце судорожно забилось. А ведь этот мужчина довольно… привлекателен, особенно тогда, когда улыбается.

Впрочем, сейчас мне стоит думать вовсе не об этом.

– Госпожа Хоткинс, вы позволите тоже задать вам несколько вопросов?

– Конечно, позволю.

– Что заставило вас стать защитником?

– О, ваше сиятельство, это очень просто: мои прадед, дед и отец занимались правом. Я выросла с твердым убеждением пойти по их стопам.

– Это было в детстве. Сейчас вам двадцать пять, и вы до сих пор мечтаете об этом?

– Еще сильнее, чем раньше.

– И все-таки вы остаетесь, зная, что ваша мечта из-за этого может не осуществится.

– Хороший защитник не отказывается от своего клиента и не бежит от трудностей.

– Вы умеете держать удар, я вижу. Расскажите о себе еще что-нибудь, – под его взглядом мне вдруг сделалось неуютно.

– Даже и не знаю. Я, допустим, не люблю магию. Она меня пугает, как и все потустороннее. Я знаю, что морты когда-то обладали магией, но сейчас утратили этот дар. А еще я – чудачка по больше вашего.