Одна из тридцати пяти

Нужно было пройти через весь зал к тронным ложам, чтобы приветствовать монарха и наследного принца.

Вокруг слишком много оценивающих глаз. Веера порхали с быстротой крыльев бабочки, кавалеры улыбались, слуги мерно передвигались среди всего этого безобразия.

«Настоящая леди всегда выглядит безупречно». Даже если ей чертовски неловко, а щеки горят от смущения.

Элина двигалась за мной, гордо неся на бархатной подушке герб нашего дома. Сегодня это ее почетная миссия.

«Перед взором монарха нужно остановиться, почтительно склонив голову».

Ах, вот он король! Стою и любуюсь. Мужчина преклонных лет, седовласый и мужественный, находящийся здесь, невзирая на тяжелую болезнь, сумевший обуздать боль. В нем столько силы и могущества, которые не нашли отражения в Эдмунде, что я с удивлением перевожу взгляд на принца, который с удвоенным любопытством смотрит на меня. И тут что-то кольнуло в груди: у трона Эдмунда стоит лорд Берингер в превосходном парадном камзоле глубокого изумрудного цвета.

Сердце резко рвется. А ведь Райт далеко не смазливый юнец. Нет, он мужчина – суровый, рассудительный, практичный. В его голове всегда усиленная работа – кажется, он обдумывает каждое свое движение.

– Джина, – хнычет за спиной компаньонка, – реверанс! Сделай этот дурацкий реверанс!

И поклониться? Ему?! Он ведь смотрит… так, будто предвкушает это.

Распорядитель бала хватается за голову, дергает за рукав лакея, топчет ногой.

– Джина, сделай реверанс! – уже приказывает Элина, шипя в самое ухо.

Взгляд Райта приковывает меня к полу, требуя: «Поклонись! Преклони колени, женщина!»

«Дама должна угождать кавалеру, быть скромной и почтительной».

Не в этот раз. Я просто не могу.

Король делает нетерпеливое движение рукой, подзывая советника к себе.

В зале, кажется, заминка. Музыканты неприлично тянут каждую ноту, чтобы вереница из претенденток не врезалась мне в спину.

– Ре-ве-ранс! – дергает меня за юбку Элина.

Райт наклоняется и что-то шепчет королю, однако, смотрит на меня. Смотрит этими чудовищными глазами, которым я не желаю подчиниться.

И в следующую секунду музыка обрывается, и в зале повисает тишина – король поднялся. Шуршание юбок и щелканье каблуков подтвердило мои опасения – абсолютно все преклонили колени.