Одна из тридцати пяти

И?

Хотелось взвыть от досады, но я лишь сделала несколько глубоких вдохов.

– Вас порадует, если вы узнаете, что я шла именно к вам?

– Я буду на седьмом небе от счастья, – усмехнулся он, делая глубокую затяжку. Огонек сигары вспыхнул красной точкой.

– Берингер, тогда вам повезло вдвойне, ибо это еще не все.

– Да-а? – спросил он с хорошо разыгранным удивлением. – И что же тебе понадобилось от меня среди ночи?

– Что-то очень важное, о чем я меньше всего хочу говорить именно здесь.

Райт некоторое время молчал.

Не знаю, о чем он думал, но прерывать его не хотелось.

– Джина, ты хочешь попасть ко мне в спальню? – как-то совсем тихо и хрипло поинтересовался мужчина.

– Именно так. Вас это смущает?

– Нисколько, если бы ни одна формальность. Я женат.

– От вас я слышу это уже дважды. Впрочем, примите мои поздравления с этим долговечным браком, милорд. В вашей спальне мне действительно кое-что нужно, но не то, о чем вы подумали.

– А вот это интересно, – отозвался Райт, выбрасывая искрящийся окурок.

 – И что же это «кое-что»?

Темнота, которая прятала меня от его пытливого взгляда, придавала уверенности.

– Уединение. Нам нужно поговорить.

– Поэтому ты вышла из своей комнаты не совсем традиционным способом? Мне доложили, что ты буквально вывалилась, рухнув в куст шиповника, милая.

– Надеюсь, ваши шпионы умеют хранить тайны, потому что никто не должен знать, что я пошла именно к вам.

– Опять боишься за репутацию?

– К черту репутацию, теперь на кону кое-что гораздо важнее – моя жизнь.

Я говорила с такой убежденностью, что Берингер, кажется, поверил. Он подошел, подал мне руку. Я уцепилась за его пальцы, и Райт поднял меня на ноги, с интересом разглядывая.

– По крайней меры, ты не в сорочке.

– По-вашему, я непроходимая дура? – судя по его реакции, по широкой хищной улыбке, он собирался сказать «да». – Молчите, пока вы все не испортили.

– Будешь мне приказывать?

Если бы я могла…

Услышав за спиной шаги, я резко толкнула Берингера в грудь, и мы вместе скрылись в густой темноте под нависшей над землей кроной дерева.

Пожалуй, Райт не ожидал этого, а, быть может, ожидал, но не сопротивлялся, с нездоровым любопытством выслушивая мои объяснения:

– Простите, но нас никто не должен увидеть.

Когда советник хотел ответить, я закрыла его рот ладонью, прислушиваясь. Гвардейцы шли по аллейке в опасной близости от того места, где мы спрятались.

– Умоляю, помолчите…

И он стих – святые небеса! – он послушался.