Стеклянные дети

Правда, высказывание советника: «Инга, ты нам приносишь удачу» – ее слегка обидело. Никто из сильных мира сего не понимал, что она им иногда ДЕЛАЛА эти переговоры. Выстраивала нить, где-то переводила не до конца, чувствуя, что сейчас разразится скандал, смягчала фразы шуткой. Профессия переводчика не проста. Тут и литератор, и психолог, и врач иногда. Удачу она приносит. Ну и возьми в руку амулет, и пусть Марина Львовна переводит, спотыкаясь и запинаясь. Но ничего тогда не ответила, мягко поблагодарила. Пусть думает, что так.

И все равно, интересная работа. Работа с людьми, без нее не обойтись! Она занята была не каждый день, но случались и командировки, и затяжные долгоиграющие приемы.

А иногда наваливалось затишье, которое Инга не любила. Ну не все же время драить квартиру. Подруги ушли в прошлое, иногда созванивались с Галкой. Но у той своя жизнь, свои проблемы. Сашка ушел в новую семью, и Инга устала слушать бесконечное нытье по поводу «этого подонка». Ну, подонок. Действительно. Она знала подругу. С ней точно можно жить.

А молодых – их много, и всегда найдется еще моложе. Не по-мужски. Но сколько можно об этом? Сил никаких нет слушать.

– Давай в кино сходим. Новая комедия французская вышла.

– Да ну ее. Лучше просто в кафе.

В кафе Инга не хотела. Опять снова-здорово.

– Хорошо. Как-нибудь. Сейчас перевод подбросили. Перезвоню, когда закончу.

По мнению подруги, Инга жила роскошно. Муж – бизнесмен, отдыхают два раза в год, Инга постоянно где-то представительствует. Квартира в Брюсовом переулке с двумя сан- узлами.

Действительно, зачем им два? Галка как-то раз прямо так и спросила: «А зачем вам два туалета?»

Инга не нашлась тогда что ответить. Она знала, что многих раздражает их квартира в самом центре Москвы, 800 метров от Кремля.

– Как можно жить практически на Красной площади? – вечный вопрос.

Да, здесь можно жить, а не просто приезжать в театр или погулять. И она жила, устроила себе здесь уютное семейное гнездышко, которое, с одной стороны, напоминало о бабушке, а с другой – показало ей, что у нее есть свой, полностью ею созданный уголок.

Пятнадцать лет – это срок. За это время можно обжить любой уголок, обзавестись хозяйством, соседями, любимыми булочными и скверами. Инга не просто переехала в квартиру, она считала своими все параллельные переулки от Тверской до Большой Никитской и не знала, какой ей больше по сердцу. Газетный, Брюсов, Леонтьевский, Ермолаевский. У каждого было свое лицо, своя история, свои старожилы.