Быть Героем

Внезапно, из глубин сознания появилось некое необъяснимое ощущение, а перед глазами проявились сотни белых точек, соединенных между собой тонкими линиями, это напоминало картинки из учебников, будто перед ним была структура материала в большом увеличении. Все органы чувств, вплоть до обоняния поддались этому странному ощущению. Паша будто мог коснуться этой странной субстанции, она же в свою очередь то расширялась, заполняя собой все мыслимые границы пространства, то сжималась до размеров неосязаемой молекулы, становясь будто ничем, пустотой, но осязаемой пустотой.

Тело Павла оставалось неподвижным, он точно знал, что ощущение пропадет, если он шелохнется. Казалось, будто из этой материи можно было сделать что угодно, и Павел делал, мысленно мастерил из нее миры и простейшие частицы. Гадая, откуда взялась эта субстанция и что это за странные ощущения, Паша уснул.

С утра Паша предупредил мастера, что несколько задержится, и придет на работу позже обычного. Он спешил скорее навестить Зинаиду Ивановну.

Однако на рынке он ее не застал, чем был сильно огорчен. Старая торговка была ему нужна не только как советчик, но и как поставщик, все-таки заниматься собирательством самому у него не было ни времени, ни желания.

Бабушки на рынке не было и в следующие дни. Ее рабочее место пустовало несколько недель, продавцы с соседних мест сказали Паше, что знахарка больше здесь не торгует, так как не стала продлевать аренду торгового места, а все свои вещи увезла.

Паше оставалось лишь одно, заявиться к ней домой. На его удивление и дома старушки не было. Не было совсем, дом пустовал. Паше удалось узнать, что в ускоренном темпе Зинаида Ивановна съехала. Уезжала так, будто кто-то ее мог тут найти, будто дом ее полыхал ярким пламенем.

– И куда она на старости лет? – сама себе задавала вопрос соседка, женщина лет сорока, полная до безобразия, с лоснящимися от жира щеками, лицо ее было обезображено бороздами, оставшимися то ли от оспы, то ли от прыщевой сыпи, – Ну нет у нее никого, ни сына, ни внука, ни брата, ни свата.

Одна она жила, травки свои все сушила да грязь всякую в дом носила, как больная. Мы пару раз всерьез планировали на нее санитаров вызывать, чтобы забрали. Бывало, бегала тут, возле костра, духов каких-то зазывала, мракобесие разводила, одним словом. Теперь вот слиняла. А тебе зачем?

– Да так, – Пашу этот вопрос застал врасплох, – Веники для бани у нее хорошие были.