Моя золотая медаль. История любви к жизни и к женщине…

Он ел без аппетита, едва вращая ложкой по тарелке, но это была первая маленькая победа педагогов.

– Ну вот, – продолжал рассуждать директор, – ты пока подкрепляйся, дорога нам предстоит дальняя, и мы с тобой, дорогой друг, должны быть готовы!

Насвистывая, он засунул руку в карман и выудил оттуда ключ.

– Это ключ от автомобиля. И попрошу не опаздывать. Через полчаса жду вас, господин хороший, у выхода.

Малышня открыла рот от удивления, а директор, все также весело насвистывая, удалился восвояси.

Автомобиль был припаркован во дворе детского дома и всегда приковывал взгляды детдомовцев – шутка ли, настоящая иномарка, на которой не каждому доводилось прокатнуться! Старичок проворно открыл лакированную дверцу и ласково улыбнулся. Елена Антоновна с трудом выкатила инвалидное кресло на крыльцо. Сережа на минуту задержал взгляд на деревьях, посаженных вдоль забора, потом перевел глаза на здание. Там, в стеклянных громадах, он увидел детские лица припавших к окнам воспитанников.

В их лицах он прочитал нескрываемую тихую зависть.

Сырая осень набирала свои обороты. Осыпанные золотом березы нервно дрожали на ветру, промозглый ветер подхватил концы плохо завязанного шарфа на шее мальчика. Он с наслаждением нырнул в теплое нутро машины и почувствовал запах бензина.

Иван Сергеевич, словно фокусник, достал из ниоткуда огромный игрушечный руль, усадил мальчика на переднее сидение и весело подмигнул малышу:

– Ну что, поехали?

Они свернули на широкое шоссе, усеянное высотными домами, похожими друг на друга.

Маленькое тельце мальчика вжалось в сидение автомобиля, пальцы впились в ручки кресла. Сердце Сережи зашлось от страха и восхищения.

7.

Огромное здание детской областной больницы, у которой они остановились, было наполнено удивительными людьми. Точно таких же людей в белоснежных халатах Сережа видел, когда они забрали и увезли его отца. Они сновали тут и там, в одинаковой одежде и с высокими головными уборами. Одни мрачно переговаривались между собой, другие весело хохотали, третьи передвигали непонятные тележки с какими-то инструментами.

Все двигалось, бурлило, грохотало, и от всего этого становилось невыносимо страшно и тяжело. Мальчик не знал, кто они такие, но окончательно понял, что не всем людям, улыбающимся и говорящим хорошие слова, стоит доверять.

Сережа лежал на кушетке, молча скрестив руки на животе. Вошел человек, в светло – синей рубахе и таких же шароварах.