Дочь реки

Отражалась осколками в ещё неспокойной глади реки твердыня Волоцка: самого старого города во многих княжествах, что боками друг к другу теснились на подходе к Северному морю. Много раз на столе своём князей из разных племён и родов менял. Кому помогая, принимая, а кого и прогоняя вон через луну-другую. Да как бы всё ни крутилось у стен желанного любым правителем города, а всё равно вернулся в детинец однажды потомок славных пращуров, шедших и древнего рода Родиславичей. Ведь дети его Волоцк тут и поставили – у плавной излучины Волани, на холме невысоком, словно нарочно Матерью Сырой Землёй созданном, чтобы возвести на нём крепкие стены – одной стороной к воде – другой ко рву, что опоясал Волоцк с юга.

Вечерняя заря обливала башни города светом, обещающим наутро прохладу, словно малиновым соком. Пока шли до пристани струги, светило и вовсе уж тронуло верхушки сосен, что частоколом непроглядным росли вдалеке – за широким палом, за околицей веси, что разрасталась тут с каждым летом всё больше.

А после Око начало тонуть и тонуть в бескрайнем море леса. Когда сошли на берег, уже смеркалось. Резво сбежали по сходням ватажники, на ходу прощаясь с гридями и желая им теперь уж под горячую руку русинам не попадать. Помогли и тела соратников вынести.

– Мирной тебе дороги, княжна, – напоследок подошёл к женщинам Рарог. – Как вновь решишь на неё вернуться.

Беляна кивнула ему чуть напряжённо, будто и слова подбирала, и не знала, что сказать.

– И тебе Рарог спокойной реки. Спасибо, что помогли нам. Что до дома так быстро проводили.

Она покосилась на Твердяту, который встал в стороне, без особой-то благодарности во взоре наблюдая за старшим находников. И по его лицу, словно огрубевшему, легко можно было понять, что просьба княженки не выдавать помощников очень ему не нравилась. Не привык он перед князем юлить – да и обернуться может скверно.

– Бывай, Лиса, – парень повернулся к Грозе.

И отчего-то не оказалось в его голосе извечной насмешки. Не виделось в глазах желания уколоть, как только она что-то ему ответит.

– Прощай, – уронила она, словно камень в воду: аж у самой кругами по душе качнулось такое же тягучее сожаление, что прорезалось в линии плотно сжатых губ Рарога. Не задалось толком их знакомство. Да каких только в жизни ни случается – обо всех не напечалишься.