Дочь реки

Едва не смахнула неловко светец, поставленный к самому краю стола. И понять пыталась, что чувствует сейчас, глядя на Сению: никак не злость. И не жалость тоже. Странное ощущение, будто гадливо слегка: да не только от поступка той, но и от того, что связывало её саму с Владивоем. Волей или неволей – не сразу разберёшься.

– А он тебе чем помочь может? Рарог-то?

– Не в помощи дело, – холодно, словно каплю остывшего дождя с ветки, уронила Сения. Села снова, расправляя подол. – Горячий он, как огонёк… Знаешь, бывают люди такие: встретишь – и хочется хоть часть тепла от них взять.

Часть силы – хоть на миг один. И чувствовать себя хочется желанной, а не той, которую тянут, как ненужный груз. А может…

Она осеклась и взгляд опустила на свои колени. Гроза и рот приоткрыла, да не решила, что можно на такое признание сказать. Никогда они с Сенией не ссорились страшно, бок о бок спокойно жили, пусть и дружбы не водили близкой. И не подумала бы сроду, что станет она такой откровенной вдруг – будто в этот вечер сами Боги ей что нашептали.

Вот и решилась она Рарогу, вольному, неуёмному и похожему больше на ветер, чем на живого человека, отдаться. Да не просто так, ради удовольствия одного. И странно: Гроза понимала её. Таков он, огненный сокол Рарог – не поспоришь.

– Так он ушёл ведь. Не остался ни на миг лишний. А если дитя понесёшь?

– Понесу, так тому и быть, – удивительно твёрдо ответила Сения.

И Гроза снова не нашлась, что на это сказать. Они помолчали, то и дело вздыхая своим мыслям. И уйти бы, да как будто камнем к скамье придавило.

– Разве стоит это того? Обманывать мужа, – Гроза вытерла о понёву ладони, которые вдруг от всех раздумий, от бесстрастной рассудительности меньшицы вдруг испариной покрылись.

– А то он передо мной честен! Я ничего дурного Владивою не желаю! – вскипела та. – И тебе тоже. Хочет с тобой миловаться – да и пёс с ним! Не смотри так на меня. Думаешь, не знаю, кто у него в голове сидит? – она ткнула себя пальцем в висок. – Это Ведара где-то в Ирии уже витает, видно, рядом с Богами.

С Макошью самой за одним столом ест. Раз не видит ничего. А ты… Девчонка ещё совсем. Дурит Владивой тебе голову.

– Что ты говоришь такое?! – Гроза осеклась.

И хотела с места вскочить, да усидела, потому как чего метаться и себя кулаком в грудь бить, раз Сения права? Права – и знает, о чём говорит.

– Да не ярись ты… – уже спокойнее добавила меньшица. – Только никому не говори о том, что я тебе сказала. Ничего это не значит.