Дочь реки

Не со зла сделано. И коли молчать будешь, не возьмёшься мне козни строить, мы с тобой и дальше в ладу жить станем.

И прозвучало, как угроза лёгкая, да точно не скажешь. Сения опустила голову и вдруг покосилась куда-то. Гроза проследила за её взглядом и заметила пояс широкий, явно мужской, что лежал на скамье недалеко от неё. Подошла молча и взяла его.

– Передам, – уронила. – И не скажу никому, не волнуйся.

Она вышла за дверь и остановилась, прижавшись к ней спиной. Нельзя здесь оставаться. Терем всё больше полнится слухами о том, что князь при двух жёнах в сторону другой девушки смотрит.

И зачем ей такая тяжесть на душе? Зачем стыд этот в себе носить постоянно? Раз творится с ней что-то неладное рядом с Владивоем, так и надо связь эту рвать. Пока хуже не стало.

Она зажала в кулаке пояс Рарога и бегом по всходу скатилась, торопясь отдать. А то ведь ещё гудит гуляние в гриднице, а там, как кмети устанут, начнут по избам дружинным расходиться – уж не встретишься тайком. Хотя пояс этот лучше бы и сжечь вовсе, чтобы и следа не осталось.

Гроза проскочила по двору, вдыхая ещё витающий в воздухе запах костров, что доносился, кажется, с самого берега Волани. Их много сегодня жгли. И не все погасли, а возле них ещё шли гуляния и не стихнут до самого утра. Вокруг было темно. Где-то слышались голоса челядинок, которые хихикали тихо, раззадоренные мужским вниманием. Нечасто им доводится рядом с гридями так близко сталкиваться. В дружинные избы их не пускают вовсе. Только на гуляниях и случается совсем близко пройти, подолом задеть, ладонью коснуться невзначай.

У всех радости свои, а вот Гроза лучше бы бежала от них прочь. От каждого мужа, что в её сторону посмотрит. Потому как, если не ей это будет грозить бедой, то ему.

Она заглянула тихонько в ту избу, где Рарог гостевал: она видела однажды, как заходил туда. Внутри оказалось темно. Пахло кожей и деревом. И духом мужским – неизменно. Но не успела она ещё привыкнуть к темноте, чтобы увидеть, есть кто внутри или нет, как прямо перед ней возникла широкая грудь и плечи.

Вышивка на вороте – хоть каждую ниточку рассматривай. Она подняла взгляд – вдоль шеи, по чуть курчавой бороде – и в глаза тёмные упёрлась.

– Убить меня пришла, что ли? – хмыкнул Рарог. – Не выйдет, у меня слух чуткий.

– Нужен ты больно, убивать тебя, – она выпрямила спину, чтобы хоть чуть-чуть выше казаться.

Да только сложно это, когда муж едва не на целую голову возвышается.