Пламя моей души

Самоуверенность всегда была одной из главных черт его норова. Никогда он не допускал мысли о том, что не всё может получиться так, как ему нужно. И потому-то, верно, почти никогда не проигрывал.

– Справлюсь как-то, – хмыкнул Леден, коротко на него посмотрев. – От тебя в поисках Сердца всё равно толку мало.

– Да и ты сможешь его узнать или нет – то бабка надвое сказала, – не остался в долгу братец.

– Вот и посмотрим. Да только ты бы вперёд лошади не бежал. Вече будет, люди скажут своё слово.

– Думаешь, тебя могут выбрать? – Чаян усмехнулся снисходительно.

– Оно мне нужно, это счастье…

– Зато представь, как Вышемила-то обрадовалась бы, – уколол брат. – Сейчас-то она и не думает о том, что женой князя может стать.

Леден только плечом пожал. Уж с кем ему хотелось о девицах говорить в последнюю очередь, так это с ним. А уж о Вышемиле – тем более. Изгрызало его все те дни, как случилась между ними та близость на ристалище, ясное осознание ошибки. Да он всё увещевать сам себя пытался, что боярышня в жёны годится не хуже других.

Может, даже и лучше.

Потянуло дымом, что в преддверии наступающего с запада дождя сполз по плечу кургана и заструился над землёй, когда костёр потух. Показались над краем пала, протягивая к земле тёмные густые нити ливня, хмурые набухшие влагой тучи. Леден встал, отряхнулся. Мысль о том, что и он случайно может князем стать, показалась до того странной, что аж пронеслась холодком где-то в груди. Нет, Чаян с детства к тому готовился, свыкался, ему и княжить – люди не могут это не понимать.

А его сторонились всегда, словно он мог что-то выкинуть непотребное в любой миг, как нави и положено.

Догнал со спины Чаян, они погрузились на коней и отправились в сторону Остёрска – через весь, что рядом лежала, за полосой редкого перелеска. Ехали молча, только иногда оглядываясь, чтобы успеть вернуться в город то того, как ливанёт прямо над головами. Западали первые крупные капли, ощутимо ударяя по плечам и голове, как подъехали только к воротам.

А как на улицу, ведущую к детинцу, вышли – так и вовсе хлынуло так, что хоть в башне ближайшей прячься или в избу к кому просись – переждать. Но они ударили коней пятками и помчались скорее дальше. Как добрались до терема – уже были мокрыми оба до нитки.

Оставив жеребца на попечение конюшонка, что прятался от ливня под рогожным плащом, пригибая голову, Леден разделился с братом в одном из переходов дома и дошёл до своей горницы, на ходу уже снимая рубаху.