Пламя моей души

Да так и остановился, войдя, у дверей, как увидел, что внутри его матушка поджидает. Она от вида полуголого сына не смутилась, вестимо, даже оглядела его с гордостью, радуясь, верно, мысленно, что вырастила такого воина. Хоть и не без изъянов.

Леден быстро выхватил из сундука сухую рубаху и натянул, жалея, что совсем переодеться пока не может.

– Что-то случилось? – он подошёл к Любогневе, которая, величаво оперевшись локтем на Божью ладонь, наблюдала за ним со спокойной гладью в серых очах.

Мать встала вдруг, обхватила его лицо ладонями и посмотрела в самую глубину глаз, погладила щёки большими пальцами, словно он мальчишкой стоял перед ней, задрав голову, чувствуя безмерную её любовь и купаясь в ней, точно в тёплой запруде.

– Как я соскучилась по вам, – княгиня улыбнулась печально. – Век бы смотрела теперь. И не хочу, чтобы что-то скверное с вами случилось.

Леден осторожно обхватил её запястья, скованные красивыми расписными обручьями. Отвёл от лица её ладони, не понимая, к чему она ведёт.

Женщины порой как начнут загадками говорить, так понимай, как хочешь. А как поймёшь – да неверно – только хуже станет.

– Отчего же ты решила, что худое может с нами приключиться? – он улыбнулся, пытаясь унять нежданную тревогу матери. – Верно, что могло, то уже приключилось давно. Проклятия свои уж сколько лет на плечах несём, может, скоро доведётся от них избавиться наконец.

– А то что княженке Велеборской я не доверяю, – без раздумий пояснила Любогнева, и голос её прозвучал точно перезвон серебряных колтов.

 – Как оказия случится, так быстро она вас с хвоста скинет.

– Не скинула ещё, – возразил Леден, делая шаг назад и отпуская руки матери. – Хоть и были оказии. Не одна даже. Да в лесу она не бросила, как мавка меня увела. И за спину княжича Зуличанского прятаться не стала, хоть и могла. Ты не знаешь её.

И захотелось вдруг, чтобы мать ушла. Зря, видно, он посчитал, что она к Елице теплом проникнется, как только парой слов обмолвится с ней.

Уж слишком большую тень бросали поступки Борилы на дочь, которая вынуждена была сейчас за него отвечать.

– И ты туда же, – княгиня усмехнулась с укором в изгибе красивых губ. – Ладно Чаян, у него сердце горячее, всё рвётся куда-то. Очаровала его княженка, верно, тем, что до сих пор подол перед ним не задрала. А ты? Ты чего хмаришься? И защищаешь её.

– Попусту я не стал бы это делать, – буркнул Леден.