Воин забвения. Отравленный исток

Ведана горько усмехнулась. У Млады похолодело в затылке. Она была уверена, что умеет усмехаться точно так же. До самых мелких складок в уголках глаз.

– А то как же. Зорен и сейчас ждёт мести. Вот только не знает, в чём она отразится. И когда он вопреки приказу Корибута оставил меня в живых, тоже лежал трупом почти седмицу. Именно тогда я начала учиться лекарскому ремеслу. Меня учил Зорен.

– Значит, ты травница и лекарь…

– Кое-что знаю.

– Почему ты не сбежала? Не попыталась убить Зорена? – Млада увидела, как напряглась спина жреца, который ехал впереди.

Она нарочно задала этот вопрос. Знала, что он услышит. – Я бы попыталась.

Ведана протяжно посмотрела на Зорена и вздохнула.

– Не сомневаюсь, что ты попыталась бы. Ты всегда была… твёрдой и… жестокой. Да, даже в детстве. А мне тогда казалось, что лучше остаться в лагере. Мне некуда было уйти… и мне было страшно. А Зорен… Почему-то я знала, что его ещё можно вырвать из хватки Корибута. Я пыталась в это верить. К тому же там был Рогл.

Совсем маленький ещё. Мне не хотелось его бросать.

– Но Зорен. Он ведь…

– Да, первые несколько раз он… взял меня силой, а потом я… хм… привыкла.

Жрец коротко обернулся и, чуть подогнав лошадь, уехал дальше вперёд. Тяжко, наверное, слушать про свою же жестокость из уст женщины, которая, несмотря ни на что, осталась с ним. Тяжко осознавать свои зверства. Пожалуй, это наказание лучше, чем побои и телесная боль.

– Но как ты могла спокойно сносить?..

– Хватит, Млада, – оборвала её Ведана.

 – Я не хочу об этом говорить. Мне было трудно и больно. Было страшно, да. Но я сделала свой выбор, как и ты – свой. Ты, погляжу, тоже не стремилась к правильной и спокойной жизни. Наши родичи погибли ради того, чтобы ты стала наёмной убийцей? Вряд ли они хотели этого. Так что не тебе меня учить и упрекать.

Млада сжала зубы, удерживая рвущуюся с губ колкость. Ведана уехала чуть вперёд, прямая и холодная, как стальной клинок. Непоколебимая и гордая.

Но её было почему-то жаль.

– Я рада, что ты жива, Ведана, – тихо произнесла Млада ей в спину.

Сестра только чуть повернула голову, но ничего не ответила.

День поднимался к полудню, солнце укоротило тени всадников на снегу. Лес вокруг стал знакомым, светлым, пронизанным близостью людского жилья. Скоро впереди показались дома деревни, потемневшие – старые, и более светлые, ещё не растерявшие тепло живого дерева – построенные не так давно.