Воин забвения. Отравленный исток

Селение Рысей разрасталось и это было особенно радостно в преддверии весны.

Они заехали в высокие тёсаные ворота без дверей, устремились по улице, и только через несколько мгновений стало ясно, что в деревне никого нет.

Ни единой живой души.

Млада огляделась вокруг. Дворы, дальние, ближние ли, пустовали; несмотря на самый лучший для работы и ежедневной суеты час, на улице было тихо и безлюдно. Не лаяли собаки, не слышалось голосов постоянно судачащих через заборы соседок. Не гонялись друг за другом дети.

– Хва слагс[1 - Хва слагс (верегс.) – что за?..]?.. – пробормотал Хальвдан, когда Млада догнала его.

Высокие тонкие сосны зашелестели вдалеке, закачались как будто растревоженные кем-то. Громко и нагло каркнула на одной из крыш ворона, и ей ответили ещё несколько в округе. Их гомон стих резко, деревня снова погрузилась в прежнюю тишину. И от этого ощутимо шевелились волосы на затылке.

Сзади подтянулись Зорен с Веданой.

– Надеюсь, здесь не всегда так… людно? – обескураженно буркнул жрец.

– Помолчи, – шикнула на него Млада.

Когда встретился первый, припорошенный снегом труп, Ведана ахнула за спиной, а Хальвдан гнусно выругался себе под нос. Это была женщина, она лежала лицом кверху, прижавшись спиной к забору. Её плотный тулуп был разодран вклочья, будто его терзали собаки, и густо пропитан кровью. Млада только сильнее сжала поводья. Её лошадь испуганно шарахнулась в сторону, словно почуяла кого-то, фыркнула и мотнула головой.

Через несколько шагов трупы, растерзанные, лежащие в окроплённом кровью, протаявшем снегу, стали попадаться всё чаще. Взрослые мужчины и дети. А больше всего, кажется – женщин. Млада видела, как при виде их бледнеет лицо Зорена и, несмотря на лёгкий мороз, покрывается испариной лоб. Он перебегал взглядом от одного бездыханного тела к другому, и даже синяки на его скулах теряли цвет.

– Что-то знакомое, да, Зорен? – сверкнув сталью в голосе, спросил Хальвдан, внимательно приглядываясь к нему. – Мне вот оно тоже очень знакомо. Мнится мне, что с Рысями случилось то же, что и с Восточными сотнями.

Жрец сглотнул.

– Твоих рук дело, погань? – Млада подъехала ближе, перегораживая ему дорогу.

– Нет, – он качнул головой. – Я бы не смог. У меня не осталось тех сил. Это… кто-то другой.