Воин забвения. Отравленный исток

– Какие бы я сейчас ни завёл оправдания, вы мне всё равно не поверите. Поэтому я не хочу оправдываться. И мне тяжело от того, что я так поступил с Роглом – вот, в чём правда. Но… это был не я. Это был приказ. И не знаю, как это объяснить по-другому, – Зорен остановился и поднял несколько упавших веток. – Я хотел бы снова увидеть его и попросить прощения.

– Боюсь, уже не успеешь, – Млада не удержала вздох и на мгновение опёрлась рукой о ствол ближайшей ели. – Да и гроша ломаного не стоят твои извинения.

Зорен поравнялся с ней и заглянул в лицо. Его светло-голубые глаза в лучах солнца казались почти белыми. Страшные глаза, холодные. У Рогла другие – чёрные, как земля после дождя – видно, в мать уродились. И смотрит мальчишка по-другому. А этот – отрешённо и безразлично. Будто ничего уже в этой жизни его не трогает. Насколько глубоко успело изменить жреца Забвение? И как надолго хватит его сил сопротивляться Корибуту, если всё, что о нём рассказано – правда?

– Я всё же попытаюсь искупить хоть часть вины, – он глянул в ослепительную даль.

 – Возвращаемся?

– Да.

Солнце садилось стремительно. Его красноватый шар мелькнул в просветах между стволов, мигнул напоследок последней вспышкой лучей и скрылся. Пока Млада и Зорен успели вернуться к разбитому недалеко от дороги лагерю, на лес опустились плотные сумерки.

Хальвдан тоже притащил для костра огромную связку веток и уже развёл огонь. Готовить на нём нечего, но в безветренную погоду можно хотя бы погреться.

Лошади, накормленные и напоенные ещё в конюшне, а сейчас накрытые попонами, переминались с ноги на ногу, беспокойно стригли ушами. Ведана сидела на трухлявом промёрзшем пне, прислонившись спиной к сосне и безучастно следила за воеводой. Тот поднял глаза на подошедшую Младу и кивнул на кучу дров в стороне: складывайте, мол, туда.

– Ну что, жрец. Жив? Не схоронила тебя Млада в сугробах, гляжу. Хоть надеялся на это, надо признать.

Ведана рассерженно зашевелилась на своём месте, отодвигаясь.

Зорен молча сел рядом с ней. Млада опустилась на бревно к воеводе и, вытряхнув снег из сапог, глянула в его подсвеченный костром профиль. Отвечать ничего не хотелось. Хотелось только разобраться во всём что произошло, в причине, по которой она сейчас держит путь в Ариван, чтобы уничтожить посох, угрожающий Драгомиру.

Она бросилась в эту заварушку без оглядки, чувствуя, что так нужно. Ни на мгновение не усомнилась.