Воин забвения. Отравленный исток

А сейчас, когда спешный побег из Кирията сменился более размеренной дорогой, задумалась, зачем это всё? Кто ей Драгомир? Ведь он запросто решил казнить её, даже не попытавшись понять и разобраться. И кто ей все эти люди; почему она решила вдруг отправиться в путь с ними? Зорен, извечный и ненавидимый ею враг. Хальвдан, самовлюблённый грубиян, постоянно задирающий её и глядящий с пренебрежением и насмешкой. Ведана… Сестра или теперь совершенно чужой человек? Млада подняла голову и невольно встретилась с такими же, как у неё, глазами.

Сегодня она всё выяснит.

После того, как со скудным ужином из впопыхах прихваченной солонины и хлеба, запитых растопленным на костре снегом, было покончено, воцарилась неловкое, напряжённое молчание. Млада от безделья подкинула в костёр толстую и, кажется, слишком сырую ветку. Дым повалил в лицо. Она закашлялась и отвернулась, вытирая слёзы. Хальвдан отсел чуть подальше, вытянул перед собой ноги и, окинув взглядом остальных, усмехнулся.

– Разговорчивые все, аж жуть.

Только тебе, вельдская паскуда, отмолчаться не удастся, – его тон моментально сменился с шутливого на угрожающий. – Мне до колик хочется узнать в подробностях, чего ты наплёл Бажану и Младе такого, что они подскочили и кинулись тащить твой посох аж к бесу на рога. Сейчас нам, вроде, торопиться особо некуда.

Зорен некоторое время спокойно его разглядывал, а потом уставился в пламя.

– Почти всё, что знал, я рассказал им. Но начну снова и по порядку, если того желает княжеский воевода.

Хальвдан удовлетворённо и беззлобно улыбнулся одним уголком рта.

– Вообще-то воевода желает тёплую баньку и не менее тёплую бабу в постель. Но всё равно говори.

Волхв ещё несколько мгновений грел руки, протянув их к костру, а потом вздохнул.

– До каких-то пор я вообще не знал о своём вельдском происхождении. Надо думать, что той крови во мне пара капель, но этого, видно, Корибуту оказалось достаточно. Он появился, когда я хотел покончить с жизнью, – Зорен коротко глянул на воеводу, когда тот удивлённо хмыкнул.

 – Мне тогда казалось, что другого выхода нет. Мои жена и ребёнок погибли в пожаре, и мне тяжело далась эта потеря. Очень тяжело. Погибли не только они, но и всё дело, которому я хотел посвятить жизнь. Я был лекарем. Но мои знания и умения оказались бесполезны. Помочь им я не успел. Уезжал в город за нужными для снадобий травами. А жена и сын обгорели почти до костей.