Воин забвения. Отравленный исток

Ни к его серой, а не чёрной гриве, ни к его шагу, нетерпеливому, норовящему при любом удобном случае сорваться в галоп. Он полностью оправдывал свою кличку – Расенд – данную ему Хальвданом. Драгомиру в конюшне предлагали и другого. Но почему-то он захотел взять жеребца верега. Раз уж тот не пожелал отправиться на нём в путь сам. Сбежал, как вор. Тайком.

Расенд, будто почуяв злость Драгомира, припустил быстрее. Радостно фыркнул, повернул уши в его сторону, ожидая одобрения. А и пусть! Драгомир ударил коня пятками, и тот рванул по большаку.

Отряд остался далеко позади. Лешко попытался нагнать, но куда ему. Остальные и пробовать не стали.

Драгомир мчался, пригнувшись к конской гриве, смаргивая выступающие от ветра слёзы. Дорога размывалась белёсой полосой, удары копыт о землю мерно отдавались в теле. Чуть морозный воздух щипал горло. Хорошо. Ехать бы так бесконечно, чувствуя силу коня и забыв о собственном нарастающем бессилии. Но перед поворотом на Елогу Драгомир приостановился и дождался гридней.

Дальше снова поехали спокойно.

Заночевать решили в Гремячем Ключе, хоть после случая с покушением на Хальвдана Драгомир предпочёл бы обойти деревню стороной. На единственной широкой улице по случаю позднего вечера оказалось мало людей. Тащил огромную вязанку дров мужик на полусогнутых от тяжести ногах. Шла вдалеке женщина, постоянно поддёргивая к себе за руку вертлявого ребёнка. Две девицы с покрытыми шерстяными платками головами судачили о чём-то, притулившись на лавке у забора.

Завидев Драгомира, они только рты пораскрывали, оборвав разговор на полуслове. Лешко с важным видом подъехал и, не спешиваясь, спросил, где дом нового старосты. Девчонки оглядели парня, отчего у того заметно покраснели уши, и одновременно махнули вдоль улицы.

– Там, через три… Нет, четыре дома отсюдова, – перебивая подругу, выпалила одна. И снова покосилась на Драгомира. Он отвёл взгляд.

Лешко благодарно кивнул. И отряд двинулся по раскисшей за день до бурой мешанины дороге.

Староста Болько, выбранный не так давно на вече, оказался высоким и жилистым. Драгомир смутно его помнил. Кажется, он был даже старшим братом Могуты. И не удивительно, что занял его место. В рослом мужчине виделась нужная для старосты твёрдость и решительность. Драгомира он узнал сразу, хоть о своём приезде тот сообщить не успел.