Ещё не вечер, господа!

Но к вечеру случилось необычное. Неустроев повел его в конюшню, закрепленную за отделением. Конюху велел заложить к семи утра коляску с верхом в одну лошадь. Представил Сергея, как кучера:

– Куда прикажете подавать экипаж? – с иронией в голосе спросил Очкасов.

– Жду у конторы сразу после семи, – буркнул наставник.

Дорога заняла меньше часа. Очкасов прислушивался к разговорам Неустроева со своим приятелем и к середине пути из обрывков понял, что едут они к Добродееву, к тому, чья фамилия указана на вывеске.

Догадка придала сил, значит не просто так, его назначили кучером, значит добытые им сведения чего-то стоят. Подъехали к усадьбе, ворота настежь. Сергей останавливаться не стал и без раздумий поехал по главной дороге. Она привела к особняку, не очень большому, но с крыльцом и кругом для экипажей. Сергей высадил своих пассажиров и отъехал на обозначенную площадку. Только встал, как к нему подошли два рослых мужика без следов праведности во всем виде, и он не ошибся:

– Ей, возок, кого к нам привез? Сказывай, а то харю начистим, – мужик выставил из-под телогрейки голое брюхо.

Очкасов боялся испортить комбинацию своего наставника, решил, что коль скоро никаких инструкций не получил, то правильнее всего сказаться глухонемым. Сергей откинул башлых и начал жестами и мычанием объяснять, что он ничего не слышит и говорить не умеет.

– Похоже он вроде того…, – сказал один другому.

– Может все-таки легавый? – прозвучал ответ.

– Совсем ку-ку? Разве глухонемых в мусарне держат?

– Эй, а закурить у тебя есть? – мужик изображал каждение жестами.

– М-м-м, – замычал Сергей.

– Ладно, пойдем, а то еще припадочным окажется!

В то самое время Неустроев и его приятель беседовали с управляющим.

– Николай Егорович в отъезде, – посетовал гладко выбритый, хорошо одетый мужичок.

Герман Георгиевич видимо хотел не согласиться и сказать, что хозяин уже года три из имения носа не высовывал, но вовремя поперхнулся. Кронид Нифонтович хватился и разговор взял на себя.

– Собственно, любезный, Николай Егорович нам и не нужен. Коллекция у хозяина имеется на продажу – фарфоровые статуэтки. Я бы купил одну-две.

Глаза управляющего забегали, видать денежки сильно любил и приворовывал изрядно.

– Давай, показывай, – без обиняков приказал Неустроев.

Прошли в переднюю залу и глаза Германа Георгиевича почти вывалились из орбит, его поразили голые стены, отсутствие мебели и примитивные светильники.