Духъ и Мечъ – Воичи Сила

Посему Сурайский отчётен перед паном Загребой, тот перед Кардиналом, а святой Отец перед Казимиром, королем Польским и Великим князем Литовским.

– Скажи, Феофан Гаврилович, ты рано уехал нынче из Жилищ?

– Так сразу к тебе. Сколько тут ехать, вот и прикинь.

– Похоже ночь не спал, выглядишь плохо. Предлагаю пойти ко мне домой, потрапезничаем, отдохнем.

– Не могу, князь меня с отчетом ожидает.

– Быстро вернешься, подумает, сделал тяп-ляп, сработал на скорую руку.

В конце концов Дмитрий Михайлович уговорил гостя, и они пошли к нему домой.

Жене Катерине с порога дал условный сигнал, дескать гостя надобно угостить по-настоящему. На столе появились тарели с рыжиками, кулебяка мясная, шаньги с брусникой, пареная репа в меду и штоф невероятной конфигурации. Жена воеводы села с торца стола, хозяин и гость друг против друга. Дмитрий Михайлович потянулся к штофу, хотел разлить по бокалам. Гость его остановил:

– Выпивать не стану, ежели только квасу.

– Вы, Феофан Гаврилович, – вступилась жена воеводы, – верно никогда не пробовали нашего хлебного вина на калгане.

Я, женщина, и то порой позволяю себе, вестимо с разрешения мужа.

Мужское самолюбие приказчика было задето.

– Только ежели из-за уважения к вашему дому.

После третьего захода Феофан Гаврилович осмелел и вызвался произнести слово:

– Ты, Дмитрий Михайлович, человек надежный. Поговорил с тобой и понял, на тебя можно положиться. Нынче таких людей немного. Бывает пробудишь с человеком половину жизни и не поймешь, кто с тобой рядом, чего ждать.

Ты, Дмитрий Михайлович, прямой, бесхитростный. Мир твоему дому и здравия тебе и близким.

Приказчик опрокинул бокал в себя весь без остатка, крякнул и взял на закусь кулебяку. Воевода тоже куснул чего-то, но понял, что пришло время для откровенного разговора.

– Ты, Феофан Гаврилович, сам родом откуда, из каких мест?

– Недалеко от Вильно находится хутор Канищи, или Канищий хутор. Только так его никто не называет, получается Нищий хутор.

За долги родители отдали меня в услужение пану Загребе, вернее, к его отцу. А так-то мы с Тадеушем ровесники.

Воевода не стал спешить с дальнейшим выведыванием и начал сказывать про себя. Тоже помянул родителей, рассказал про воинскую службу, про войну с татарами.

– Вот так без отдыха и продыха верчусь по сей день. Никто не скажет: «Отдохни, Дмитрий Михайлович, сходи на рыбалку, по грибы», все только «Давай, давай».