Духъ и Мечъ – Воичи Сила

– Я тебя понимаю, как никто другой, – заявил гость и наполнил бокалы хозяину и себе.

Не дожидаясь, выпил и налил себе еще.

– Я панам Загребам столько добра сделал, а меня взяли и сослали к Сурайскому, будь он неладен.

– Вроде князь наш добрый, сильно никого не забижает.

– Может и так, только ты не сравнивай замок с вашим захолустьем. Потом от князя доброго слова не дождешься. Все не так. А сам ни ухом, ни рылом, ни в чем соображения не имеет. Вот приехал курьер, грамоту ругательную передал и на словах навтыкал ему, а он ко мне.

– Чего они так вцепились в эту чертову колесницу, в Федора, наконец?

– Никто ни в кого не вцеплялся. Ты хоть видел границы с соседом. Конечно видел, кого я спрашиваю? И та, и другая в виде полумесяца, а мы в середке. А раньше мы являли собой одно целое. У Загребы все документы в наличии, только тссс… – приказчик приложил указательный палец к своим губам, – тайна великая, клянись, никому ни единого слова!

– Клянусь!!!

– Там, на закате, княжество зовется Нагорное.

– Князь Оболенский, это я тоже знаю. Никакого секрета в том не вижу.

– На-горь-е, – по слогам произнес гость, – понял, чудак человек? Гора там, а в горе…

– Змей Горыныч, – решил подогреть гостя воевода.

– Се-реб-ро. Много серебра, на всех тевтонских картах гора обозначена как «Зильберг», серебряная гора.

Воевода наполнил бокалы и снова выпили.

– Оболенский жил под рукой Новгорода. Пан Загреба боялся его трогать, теперь Новгород к Москве отошел, а Москва, похоже, про Зильберг не ведает.

– И вам надо торопиться, – добавил воевода.

– Правильно, молодец! А наш князь ни мычит, ни телится. Вмешался Кардинал.

– Федька тут причем?

– Федька пришелся кстати со своей колесницей. Появилось, чем Сурайского прижать.

– Тогда чего моего парня искать, пропал и пропал?

– Ничего ты не понимаешь! Кардинал с колесницей Сурайского зацепил. А пропажей Федьки держит на поводке ясновельможного.

– Тогда не страшно, ежели ты приедешь пустой. Нет Федьки и ладно.

За окном стемнело, гость вознамерился уезжать, но хозяин уговорил его на ночь остаться у него дома.

– Рано утром еще до восхода мои ребята твою лошадь подгонят. Князь еще не проснется, а ты уже будешь в усадьбе.

– И то верно, а то ведь увидят меня кто-нибудь в употребленном состоянии, могут и доложить.