Духъ и Мечъ – Воичи Сила

Дмитрий Михайлович пробудился затемно, сходил на конюшню, распорядился по поводу лошади гостя и вернулся. Пришло время будить приказчика. Тот моментально пришел в себя и поспешил к умывальнику. Жена Дмитрия Михайловича подала полотенце.

– Напиток ваш расчудесный. Выпили в достатке, а состояние бодрое.

– Вы, Феофан Гаврилович, еще приезжайте, рады будем, – сказала женщина.

Перед тем, как ногу поставить в стремя, гость внимательно поглядел на воеводу и молвил:

– Гляди, слово мне дал, чтобы никому!

Воевода вернулся в избу и сел за стол.

Подошла жена, заняла место рядом.

– Я слышала весь ваш разговор. Гость говорил громко. Чего теперь ждать? Князя заставят начать войну с Оболенским. Где война, там твоя дружина. Ой, боюсь, Димитрий, ой, боюсь!

– Тут ты, Катерина, права. Сам всю ночь не спал. Война ни тебе, ни мне, ни дружине моей не нужна. Только хорошо, что мы знаем с тобой обо всем. Может случиться придумаем что-то.

Весь день воевода держал в себе нерадостные новости.

Сходу идти к мастеровым для встречи с Черпаком не решился. Дождался вечера и зашел к Семену домой. Тот сперва удивился, но по виду понял, что разговор предстоит серьезный. Зашли в сараюшку, где у Семена стоял верстак. Про приезд в Сурайск приказчика знал весь город.

Посему, откуда воевода взял новости, вопросов не возникло. Ошарашенный тем, что их земля вовсе не их земля, а вместе с соседями являет собой отдельное княжество, Семен сел. То, что у Оболенского имеется серебряная гора, вообще привело Черпака в состояние ступора.

– Хорошо, что Федор свою колесницу придумал, а то бы до сих пор находились в неведении, – первые слова, которые произнес Черпак.

– Только все случилось почти ценой его жизни. Стыдись. Класть свою жизнь за богатство Литовы я не намерен. Они от жадности скоро лопнут.

Молчали оба, казалось решение где-то рядом, но как до него дотянуться, неведомо. Первым заговорил Черпак:

– Думаю, надобно добыть сведения, что Оболенский защищен до сих пор, что война с ним бесполезна.

– Положим, ты добыл сведения, и кто тебе поверит?

– Кто поверит, кто поверит… Ни тебе, ни мне не поверят, а самому Оболенскому поверят.

– В этом ты прав, токмо донести до него следует.

Судили, рядили до темноты. Сошлись на посылке в Нагорье Тимоху и Герасима, брата Семена. Ребята должны познакомиться с кем-либо из жителей города и вызнать хоть что-то про Оболенского и пустить слух о скором нашествии Литовы.