Камень власти

– Получается ее насильно в жены отдали?

– Брат и сестра Годуновы, Ирина и Борис, рано осиротели, заботу о них проявил дядя Дмитрий Иванович, приближенный к царю Ивану IV. Именно ему племянники обязаны волепозволением жить в Кремле за государев счет. Борис сообразительностью сильно отличался от боярских отроков. В восемнадцать лет получил должность постельничего взамен предыдущего, казненного за провинность. Борис быстро освоился и ему понравилось быть у царских ножек. Свел дружбу с наследником трона Иоанном Иоанновичем и познакомил его с Елизаветой Сабуровой.

Девушка была достойной претенденткой на трон царицы. Оценил это и сам государь, но девка оказалась строптивой и царя к себе не допустила. Жестоко поплатилась за это, ее насильно постригли в монахини. Борис считал себя ответственным за судьбу Сабуровой, хотел, как лучше, а в итоге сломал ей судьбу. Своим негодованием поделился с лучшим другом, таким же боярином. Грозный прознал, и Борис из постельничий оказался в пыточной.

– Ирина вступилась и пообещала Федору выйти за него, ежели тот спасет брата?

– Не т рудно догадаться! Наш разговор о неприятии боярами Годунова, как родственника царя и претендента на престол.

По сути наследников по линии Рюриковичей не осталось.

– Твоя сторона какая, Степан Владимирович?

– Понимаю и тех, и других. Бояре считают Годунова выскочкой, без рода, без племени. Годунов хочет увековечить себя правителем добрым и великим. Но ежели о деле, то я на стороне Годунова. Благодаря его стараниям развернули на Руси градостроительство, подготовку собственных мастеров, в Кремле водопровод построили.

Годунов понимает значение деятельности Посольского приказа, повысил ставки, добавил высоких должностей, особо проявившимся дарует дворянские звания. Школе при Приказе дает деньги, обучение толмачей наладил.

– Делаем, что должно и будет, что будет. Плетью обуха не перешибешь!

– Поделился с тобой и легче на душе стало. Ну, что там у наших? Как батюшка себя чувствует?

– И супруга ваша, и жена моя в полной заботе о них со стороны ближних.

Живут в полном спокойствии, войны и замятни туда не доходят. Только Дарье дорога назад пока не потребна. В ее положении лучше не рисковать, пусть уж в Чернопенье рожает.

– Мне тоже спокойней, ежели они живут у твоего батюшки. Мы тут как-нибудь сами управимся.

– Все-таки в Приказе чей верх будет?

– Кто кого пересилит. Ты сам прежде, чем волю кого-то исполнять, подходи ко мне, посоветуемся, подумаем.