На пороге империи

Марфа принялась за стирку, а младших усадила за стол повторять молитву. Прошел час, дети почувствовали свободу, взялись за игры, а родители поехали по делам в Охотный ряд.

Аккурат в тот момент, когда купец Еремеев передал в руки Пахома причитающиеся деньги, раздался голос «Вестника» – кремлевского колокола. Вся толпа с ярмарки устремилась к Боровицким воротам. Уже по ходу выяснилось, что царь Федор Алексеевич на двадцать втором году жизни завершил свой земной путь. Смерть неожиданная и посему странная. Все знали, что государь был слабого здоровья, но признаков смертельного недуга у него не обнаруживалось.

Теперь дела обстояли так. У царя Алексея Михайлович (Тишайшего) от двух жен родилось шестнадцать детей. Семеро умерли во младенчестве. Из девяти выживших наследников мужеского пола оставалось трое: Федор и Иван от Марии Милославской и Петр от Натальи Нарышкиной. После смерти Федора на престол могли ступить Иван или Петр. Одному пятнадцать лет, другому десять.

Пахом вместе с толпой двинулся к царским палатам.

Марфе велел оставаться на месте. Народ ждал, кого объявят государем. Прошло время, на крыльцо вышел патриарх Иоаким и выкрикнул одно слово «Кого?». Народ ответил одним выдохом «Петра». Все знали, что Иван от рождения слаб умом. Патриарх удалился.

Пахом не очень понимал в делах кремлевских, но хорошо знал, что стоящий за Иваном род Милославских, просто так, за здорово живешь, власть Нарышкиным не отдадут.

Жене Пахом по дороге домой поведал все, что слышал за время своего похода к царским палатам.

Потом опять перешли на дела семейные. Марфа пожаловалась, что Тихон быстро растет и к холодам ему потребуются новые полусапожки, прежние будет донашивать Васятка. Пожаловалась, что заканчивается соль, а впереди заготовительные хлопоты, нужно урожай переработать.

К теме нового царя вернулись в Слободе. Пахома позвали на разговор в Приказную избу. Все уже знали, что народ выкрикнул Петра. Говорили о поборах, чинимых начальниками стрельцов. Это не было секретом. Сам Пахом отдавал часть выручки за пуговицы полковнику.

Потихоньку обсуждение вылилось в список прошений со стороны стрельцов к новому царю.

Вообще, к концу XVII века численность этих служивых достигла пятидесяти тысяч. По всей территории Московии, прежде всего в крупных городах, находились Приказы стрельцов. Так именовались подразделения, достигающие по численности до несколько сотен в каждом.

Приказ, куда входил Пахом, насчитывал триста шестьдесят восемь служивых.